По Парижу лучше ходить вдвоем. Впечатления всегда вообще лучше сдваивать и таким образом проверять: все становится объемнее. Вот набережная Вольтера с ее гроздью имен людей, здесь некогда живших. Все они глядели на Сену и на Лувр на другом берегу.
На бульваре Сен-Мишель купили мне ботинки, которые я приглядел еще накануне. Потом еще заехали в «Галери Лафайет» - покупки в Париже это тоже преодоление нищего прошлого. Обедали уже в нашем районе. Французы все же большие искусники в еде. В наш обед на сей раз входила банальная селедка, но даже она была приготовлена с некоторым вывертом: здесь и чуток салата с майонезом, и горячая картошка, и сама селедка, изящно разделанная под филе, - вкусно. Так вкусно, что уже несколько дней как я перестал мерить сахар в крови.
Вечером на диске смотрели небольшой телевизионный фильм о композиторе Густаве Малере. Ведущий - Петр Вайль, фильм сделан по его книге «Гений места». Музыки было немного, но зато вдоволь интересных сведений. В том числе и о том, что Малер был выходцем из еврейской семьи. Для того чтобы получить пост главного дирижера Венской оперы, он крестился. Много сделал для славянской вообще и для русской, в частности, музыки. Есть по этому поводу отзыв П.И. Чайковского. Хороший фильм и много нового о времени и музыканте. Грех, конечно, задавать вопрос, но задаю: почему еврей Вайль делает передачу о еврее Малере, а не писатель Сегень или дирижер Федосеев? «Наши» чужих гениев забывают или «те» не забывают своих?
Сегодняшний день решили посвятить как раз деталям, пропущенным при прежних посещениях. Например, месту, где стояла Бастилия, - оно, кстати, на площади очерчено бордюрным камнем. Здесь же до боли очевидно, что замечательное современное здание «Опера Бастиль» вписано в географию площади, что, мягко говоря, не всегда скажешь о Москве. Вообще, оказавшись в Париже, трудно почти на каждом шагу не поминать недобрым словом собственную нашу столицу.
Вот и новый у меня вопрос: почему не застроили крошечную площадь «Два экю», где вместо трех скамеек можно было бы поставить доходный дом? Или - почему на площади Вогезов, вдобавок к памятнику Людовику XIII, еще бы не поручить какому-нибудь местному умельцу наваять разной живности, коей заселил у нас Манежку Церетели. Ведь, как говаривали на Черкизовском рынке,
Внимательно и подробно обозрели всю площадь, решенную в едином архитектурном стиле. Ее можно обойти по тротуару, а можно - шагая по крытой галерее, обтекающей площадь по периметру. Здесь не страшен дождь и летний зной.
В конечном счете в хорошем путеводителе есть все, надо только не лениться его читать. Как оживает литература, когда ты узнаешь, что площадь во времена юности д'Артаньяна называлась Королевской! Так вот она, оказывается, где! Собственно, дворянские поединки на шпагах происходили прямо под окнами павильона Короля и павильона Королевы. Путеводитель, словно чародей из огня, поднимает тени когда-то живших здесь Виктора Гюго, Альфонса Доде, Теофиля Готье, мадам де Севиньи, даже самого герцога Армана де Ришелье, да-да, того самого, по словам Дюма, великого кардинала, влюбленного в Анну Австрийскую. Также выяснилось, что даже смертельную и предсказанную гаданием парфюмера-отравителя рану король Генрих Второй, известный не столько как отец трех унаследовавших ему королей, но больше как муж Екатерины Медичи и любовник Дианы де Пуатье, получил на рыцарском турнире, который состоялся именно на этой площади.
В еще незастроенном скверике - московские импульсы во мне до сих пор бушуют - под охраной конной статуи Людовика XIII, выставившего голые коленки, лежат на газоне иностранцы, нежась на солнце и, видимо, представляя себя раскованными парижанами.
В прилегающий к площади особняк герцога де Сюлли можно попасть, снова выйдя на улицу Сен-Антуан, когда-то самую богатую и нарядную в Париже, а можно - через боковой, я полагаю, «частный» проход, соединяющий два ансамбля. Но лучше идти с улицы, чтобы увидеть замечательные скульптуры мужчин и женщин, украшающие фасад особняка. Скульптуры олицетворяют времена года и четыре стихии. Герцог купил особняк, когда ему было уже семьдесят пять лет. Это снова внушает мне некоторые надежды, хотя в Париже я перестал следить за диетой. Париж стоит обедни, а здоровье - круассана, которые лучше, чем в Париже, нигде не пекут. Я уж не говорю о луковом супе, когда в тарелке плавает годовая для диабетика норма расплавленного сыра.
