«Я поблагодарил хозяйку палаццо и отправился на поиски галле Кверини. Через полчаса я стоял перед дверью с мемориальной доской, из которой следовало, что здесь жил фашиствующий поэт Эзра Паунд. Именно сюда и пришел Бродский вместе с Сюзан Зонтаг. В тот далекий вечер хозяйка дома, вдова Паунда Ольга Радж, пыталась убедить именитых гостей, что ее муж вовсе не был антисемитом и не так уж горячо разделял убеждения национал-социалистов из Третьего рейха…
Как и Бродский тогда, я повернулся к дверям спиной, сделал два шага по галле Кверини, повернул налево и через каких-нибудь двести метров оказался на набережной Неисцелимых - знаменитой Fndamenta degli incurabili.
Только теперь, в 2010 году, этой набережной стараниями мэра Венеции Массимо Каччари и друзей Бродского вернули имя Incrubili. Только теперь на старинной кирпичной кладке стены тут прикреплена мраморная мемориальная доска, на которой высечено по-итальянски и по-русски: «Иосиф Бродский, великий русский поэт, лауреат Нобелевской премии, воспел набережную Неисцелимых».
Я постоял в этом месте, поглядел на пролив Джудекка в закатном солнце и с грустью ощутил, что история с его загадочной Ариадной закончилась. Вот этой мраморной точкой на стене старинной кирпичной кладки.
Но все-таки должно же что-то оставаться в финале нашей истории кроме легкого аромата духов «Шалимар»?
Ну да, хотя бы вот эта набережная с возвращенным ей названием «Неисцелимых». Благодаря Бродскому она будет напоминать теперь не только о чуме, выкосившей тут когда-то полгорода, но и о страшном вирусе расовой исключительности, от которого человечество не исцелилось и по сей день.
И о возлюбленном Отечестве, которое и спустя сорок лет после изгнания Бродского так же изощренно жестоко и немилосердно к своим согражданам, - тоже не исцелилось от хронического презрения к каждому из нас».
Сначала из статьи Олега Сулькина. Валя его знала очень хорошо, я его не помню, но имя часто звучало в разговорах. Когда-то он заведовал отделом в журнале «Советский экран».
О русских приоритетах в искусстве. Но почему я думаю, что интересное мне будет любопытно еще кому-либо?
«Михаил Чехов был не только выдающимся артистом, но и основателем школы психофизиологического погружения в художественный образ. Большевики вытолкали его из страны, он оказался в США и в 1942 году был приглашен в Голливуд. Здесь у него в школе-студии учились Гэри Купер, Грегори Пек, Ингрид Бергман, Юл Бриннер, Клинт Иствуд. Не так давно на аукционе «Кристи» за 2 тысячи 250 долларов продали чек, выписанный на имя Михаила Чехова легендарной голливудской дивой Мзрилин Монро. Чеком на сумму 45 долларов актриса рассчитывалась за уроки мастерства, которые он ей давал. Мэрилин не нравилось, что ее считают поверхностной актрисой, торгующей эффектной внешностью, и она очень хотела облагородить свой имидж, выйти на серьезный уровень с помощью русского учителя».
О Набокове и кое-чем еще.
«Однажды, путешествуя по Новой Англии, он с женой оказался в придорожной харчевне, где его внимание привлекла надпись «Лица иудейского вероисповедания не обслуживаются». Он подозвал официантку и сказал ей: «Допустим, к вам подъедут супруги на осле с грудным младенцем, говорящие с сильным иностранным акцентом». Официантка изумленно: «О чем вы?». Набоков: «Я говорю о Христе». Встал и вышел».
О точности искусства.
«Когда Папа Римский Иннокентий X увидел, как его изобразил на портрете художник Веласкес, то воскликнул в сердцах: «Слишком правдиво!». Эту ремарку, с поправкой на время, можно отнести к целому огромному пласту кинематографа - к документальному кино».
Насчет кино не знаю, а по сути - точно. Обязательно прочту это своим ребятам. Кстати, в сумку загрузил три папки с прошлогодними дипломами - отбираю для сборника.
Возможно, я и еще раз загляну в этот замечательный журнал, но пока очень смешная цитата из статьи Андрея Грицмана «Русские литературные журналы: сегодня и завтра». Это к вопросу о групповщине и участниках групп.
