Проехать в издательство легче и быстрее всего на электричке с Рижского вокзала. Весь путь занял у меня от дома час и пять минут; если бы поехал на городском транспорте или на своей машине, то менее чем за два часа и не добрался бы. Встретились хорошо, С.А. сразу же решил мои сегодняшние издательские проблемы - «Смерь титана» опубликуют в серии «Венценосцы». С точки зрения сегодняшней молодежи это даже «прикольно». Попутно определилось решение и еще одной интересной проблемы. Собственно, пересказываю историю, как ее рассказал С.А. Ему позвонил некий друг-строитель и сказал, что его рабочие где-то нашли скрученную в рулон картину. Или это из выброшенного чьего-то имущества, или кто-то сначала украл, а когда не смог продать, бросил. Не хочет ли С.А. на картину взглянуть? С.А. на картину взглянул, и ему показалось, что это или копия или даже подлинник хорошо известного произведения «А.М. Горький читает свою пьесу артистам Художественного театра». Мне думается, что не исключено, что во время капитально «евроремонта» в самом начале Перестройки, эту картину как уже наверняка ненужную и неактуальную выбросили из какого-нибудь учреждения или скатали в рулон, разбив подрамник, а потом забыли. С.А., который с моей легкой руки оказался одним из меценатов МХАТа им. Горького, по крайней мере, подарил театру библиотеку и энциклопедию, решил эту свою деятельность продолжить и поэтому, на всякий случай, картину купил и теперь хочет передать ее в театр Дорониной. На меня легла обязанность свести заинтересованные стороны, помочь советом, чтобы картину обрамить и организовать новое «открытие» произведения в фойе театра.
На работе, куда я тоже добрался довольно быстро, но уже пешком и потом на метро; дорога известная, ходить мне надо. Никаких особых происшествий до ученого совета не было. Все как обычно: на первом курсе сессию не сдали 42 из 92-х, на втором сдали 56 из 84-х, на третьем 40 из 60-ти, на четвертом 66 из 70-ти на пятом 51 из 60-ти студентов. Все, как обычно, и как обычно на первом курсе большинство неудач по античной литературе и по латыни. Традиционно общее недовольство нашими Гвоздевыми. И здесь выступил очень интересно БНТ. Гвоздевых он, как в свое время и я, поддержал, да еще не без коварства заметил, что хоть кто-то проявляет требовательность и внимание к студентам. А дальше сказал, что на этой сессии побывал на многих экзаменах и увидел - «перекладываю» своими словами - и низкую требовательность, и торопливость, и нежелание дать возможность студенту высказаться. Я в этот момент просто ликовал.
Потом был отчет А.Н. Ужанкова, отчет очень неплохой и с большим количеством сделанных в институте и работниками института работ. «Мы решили, что книгу в серии «ЖЗЛ» можно приравнять к монографии». Я с этим готов согласиться, но о «замечательных людях» писать веселее. Потом А.Н. вдруг перешел к тому, что кто-то высказал ему - полагаю, что в связи с годовыми отчетами и бумажной канителью, - что он, дескать, мало работает. И тут наш А.Н. принялся говорить о том, сколько он выпустил книг, сколько аспирантов, сколько использовал грантов. Когда он закончил - естественно, поругался он с Л.М., она с этими отчетами сидит, как проклятая, - то установилось очень грозное молчание. Я понял, что кому-то надо поддержать хотя бы общую часть отчета. Я сказал, что отчет, конечно, полный, добротный, но традиционно у нас не принято так считать свою работу. Я ведь не говорю, что мне, кроме семинаров, надо прочесть в этом семестре что-то около 120 дипломов, и в этом смысле его отчет некорректен. Съел.
Потом сразу махнул в институт, чтобы сделать ксерокс с «Гувернера». Несколько дней назад мне позвонил Аким Салбиев, с которым я работал на документальном кинофестивале и которому рассказывал об этом романе, он, оказывается, нигде не может найти роман. Но и у меня единственный экземпляр.
Вечером с огромным удовольствием прочел замечательный очерк Юрия Лепского в «РГ» «Легкий аромат духов «Шалимар» - об одной из любовных связей Иосифа Бродского. Надо бы не забыть прочесть эссе Бродского «Набережная Неисцелимых». Весь материал держался на грусти и высоком чувстве, но в конце вдруг возникли какие-то непримиримые мотивы. Все сложилось из двух абзацев, практически разрушив настроение.
