Дневник. 2010 год полностью

Две мысли о сегодняшнем полете. Во-первых, надо отметить, что при всем том египтяне смогли замечательным образом организовать и сеть отелей, и безукоризненное обслуживание, и поразительную по качеству службу в своих аэропортах. Десять лет назад было много хуже. Второе - что за чудесная, мощная и удобная машина «Аэробус»!

Кажется, садимся. Стюардесса объявила: в Москве погода хорошая, температура минус 16 градусов. Весь самолет захохотал.

И опять неплохая новость: минут пятнадцать на проверку паспортов, минут пятнадцать на получение багажа, еще немножко подождал машину, уже через час с небольшим был дома. Чудеса!

9 февраля, вторник. К сожалению, Инна Люциановна очень плоха: мне пришлось вести за нее семинар, потом в два часа провел свой, наметил план обсуждений на полгода, а потом принялся за самое трудное и неприятное - план кафедры на целый год в разрезе президентского гранта. Домой ушел усталый, но не без чувства выполненного долга. Наши преподаватели очень большие ловкачи и придумщики по части разных писаний и фантазирования занятных ситуаций. Особенно порадовала меня Олеся Николаева - в ее плане столько собственной сочинительской работы, и роман она пишет, и книгу стихов, и еще одну книгу, и едет на Кубу, что мне вспомнился анекдот про Ходжу Насреддина и кошку. К Насреддину пришел жалобщик, будто бы соседская кошка только что стащила и съела четыре фунта печенки. Насреддин приказал взвесить кошку. В кошке оказалось именно четыре фунта. «Печенка здесь, - сказал Насреддин, - а где же кошка?» А когда же мы тогда, если так много пишем и работаем, занимаемся со студентами? О других занятных историях не говорю, но писателями все же можно восторгаться. Та же Олеся организует для студентов две экскурсии в Переделкино: одна в дом Пастернака - это пять минут от ее дома, другая в дом Корнея Чуковского - это десять минут. И тем не менее, Олеся одна из самых прилежных.

Около семи на семинар к Игорю Волгину пришла поэтесса Инна Кабыш, та самая поэтесса, которая пару лет назад, а может быть и в прошлом году, оказалась лауреатом Московской премии, но из-за чисто бюрократических формальностей премии этой не получила. Был конфликт со школой, где она преподает, и школа не представила «листка по учету кадров». Если бы так же внимательно чиновники следили за тем, как в свое время застраивался «Речник»! В разговоре возникла некая телеграмма, которую по этому поводу из своего прекрасного американского «далека» прислал Евгений Евтушенко незадачливой лауреатке: «Инночка-тростиночка, если есть в небе хоть одна простиночка, ты прости. Ты прости бюрократию, русское наше идолище, за то, что премию тебе не выдали еще…».

Когда пришел домой, то сразу же, отзвонив в охрану, побежал в туалет, вспомнив, что не только поесть, но и пописать за целый день не успел.

10 февраля, среда. Когда утром сдавал на охрану квартиру, обратил внимание, что паролем на сегодня стало название города Харьков. Симптоматично. Объявили первые итоги выборов, они в пользу Януковича, разница в 3%, но это - миллион человек. Практически, Украина разделилась почти поровну на две части: на ту, которая практически русская - Харьков, Донбасс, Крым, и на Западную Украину. Я чувствую, что такое разделение в дальнейшем может оказаться и формальным. Я бы даже этого желал. Без Украины и Белоруссии Россия неполна. Оба этих государства отторгнуты, но не отошли окончательно.

Ездил в институт, отослал книгу Павлу Гусеву, потом позже на Экспертном совете две книги подарил Ю. Соломину и Бусыгину. В институте взял рукопись Маши Бессмертной и в метро прочел. Маша хочет восстанавливаться в институте. Это очень здорово и современно. Здесь почти нет сюжета, так, плывут слова по делам и жизни молодежи, но вырисовывается все до отчаянной ясности.

Вот характеристика одного из героев. «Чем он занимался? Как и все вокруг - в общем-то, ничем. Учился на художника, что-то писал, шил, был натурщиком, моделью, ди-джеем. Он почти всегда терялся, когда его спрашивали о профессии и планах на будущее, - он, кажется, всерьез стеснялся своей беспечной жизни». Вот еще очень тонкое наблюдение, об этом же часто думал и я, но Маша сформулировала. «Люди вокруг меня большей частью давно выбрали музыку. Это легче - мы все ничего не умели толком сказать друг другу». Или вот еще одно точное наблюдение, касающееся очень многих. «В свое время он подавал надежды как художник, но талант в скором времени сошел на нет, оставив за собой взыскательность к чужим работам, работе в принципе». И вот, наконец, о всей компании: «Тигран, Боря, я, Никита, какой-нибудь прохожий, мы все обладаем единственным даром, - мы умеем - только и всего - скользить по жизни, ничего глубоко не касаясь». В другом месте: «Мы были испорченными детьми. Единственное, что мы знали хорошо - надо уметь казаться, надо, чтобы люди вокруг думали, что у нас есть определенное, принципиальное мнение по любому поводу, начиная с какой-то новой сумки и заканчивая ситуацией в Грузии».