Заведующий отделом культуры «Рабочей газеты» говорит о том, что в Киев постоянно приезжают крупные артисты из Москвы. Все они дают пресс-конференции, мы, журналисты, о них стараемся писать, но мы не можем попасть к ним на спектакли. В частности, говорил он Жене Миронове. На пресс-конференции Миронов якобы сказал журналистам: «Встретимся вечером». Но билеты на его спектакли стоят от пяти до восьми тысяч гривен! Это от полутора почти до трех тысяч рублей.
В ответ Платонов пообещал воздействовать на московские театры.
Самый острый вопрос задал, конечно, Ефим Гофман - критик, публицист. О портретах Сталина в Москве во время празднования Дня Победы.
Платонов свой ответ начал с того, что есть, дескать, подмонтированная ялтинская фотография, на которой
В моем компьютере в этом месте стенограммы есть интересное и правильное определение - не помню, кто его дал:
В заключение пресс-конференции, после того как Валера Иванов-Таганский произнес пламенную речь о немыслимых достоинствах председателя нашего московского парламента, выяснилось, что у Платонова есть премия - «самого нескандального политика». Дальше было интересно: «Я обязан этим маме и московской коммунальной квартире, в которой жил много лет».
Теперь наступает, как я думал, последний акт моей киевской деятельности - оттрясти кудрями на вручении премии. Вручение состоялось опять на майдане - в зале филармонии. Мне кажется, что в этом же здании находится и местная национальная Академия музыки. Здание советской постройки, скорее театральное, нежели филармоническое. Довольно большой зал с амфитеатром и двумя ярусами. Зал этот был полон, но много присутствовало ребят и девушек в форме - курсанты налоговой академии. И конечно, пожилые люди - все те, кому не хотелось уступать русский язык и русскую культуру в стране, где эта культура и язык начинались. Старые шляпки, ношеные кофточки, вышедшие из моды туфельки…
Церемония пролетела довольно быстро. Представили наше очень неполное жюри, потом на сцену вызвали Платонова. Зурабова, к моему крайнему разочарованию, не было, он, полагаю, сопровождал приехавшего позавчера в Москву премьер-министра Украины. Был его советник по фамилии Лапшонок. Все, естественно, высказывались. Потом вызвали Максима Замшева и меня. Я должен был сказать небольшую речь. Не так чтобы готовился, но кое-что сумел сплести. В частности, памятуя о мысли Платонова, что в политике ценится то, что политики принесли и оставили после себя, и, глядя на московский памятник Юрию Долгорукому, огромное изображение которого висело над сценой, я начал с того, как мальчиком наблюдал за копкой фундамента под этот памятник. Сказал о черной материковой земле, по которой ходили наши предки… Пришел князь из Киева, политик, и вот оставил после себя след… Потом опять я вспомнил Киев, русский язык, мемориальную «досточку», прикрепленную на стене Киево-Могилянской академии. И близко к тексту пересказал знаменитую цитату Ломоносова о русском языке.
Когда все премии и дипломы были вручены, состоялся концерт - пели, играли. В основном местная молодежь. В программе русская классика и Верди. Хорошие, чуть неуклюжие, голоса; понравился, по большому счету, лишь парень с занятной фамилией Пальчиков. Но буквально потрясли меня ребята и певица, которые ехали со мною из Москвы в поезде. Певица оказалась очень известной Надеждой Кадышевой. Задним числом я вспомнил, что весной она проходила на звание народной артистки России через экспертный совет и не прошла. Ах, если бы я прежде слышал, как она поет и как заводит зал! А ребята - они все балалаечники и лишь один из них, Дима, аккордеонист, - оказались виртуозами высшей пробы. Они трое ехали со мною в одном купе, и я еще тогда понял, кто-то из них в Гнесинке преподает. Теперь выяснилось, что аккордеонист Дима там заведует кафедрой народных инструментов.
Вечером было два фуршета. Один, когда провожали Платонова, прямо в филармонии. Здесь все было почище и поизысканней, здесь были московские и киевские депутаты и неизменное украшение любого украинского праздника - сановные казаки. Кстати, во время цветастых речей кто-то из украинских депутатов процитировал что-то из моей небольшой речи. Другой фуршет был поскромнее, в столовой дворца профсоюзов - но все равно, хотя и побывала на нем половина Киева, кормили хорошо.
