Что же произошло в Париже? Моя литагентка (очень деловая русская дама) месяц назад выступила по радио «Соurtoisie», рассказав обо всех моих «происшествиях» в прямом эфире. Наши «друзья» - которые все слушают - тотчас позвонили туда, чтобы передачу прекратить. Их же проявления недовольства, без всякого уважения к их положению, записали. А на прошлой неделе агентка - следуя, наверное, принципу «лечить подобное подобным», - устроила конференцию в Польше, в Освенциме, собрав в этом «святом месте» кого надо и рассказав, как все это используется славистами в личных целях, да еще и прокрутив пленку записи угроз на радио от лица славистов Сорбонны. Давно так в Освенциме, видно, не развлекались.
Все это, конечно, вернулось бумерангом в Париж, в Президиум Сорбонны, и будет зачитано на «Саnаl Academie».
Будет любопытно сделать следующее: если Вы напишете пару строк о моей прозе или поэзии для любой российской газеты (журнала), а потом мы проследили бы за цепной реакцией, как эту рецензию будут выкидывать в помойку, вежливо отказываться от публикации. И затем мы проанализировали бы случившееся.
Ведь в России следят за всем, отчетливо сознавая, о ком можно писать, а о ком запрещается. Между «деловыми людьми» все говорится откровенно: в России кризис, и если, например, Анна Кузнецова (которую Вы знаете лично, а я - нет) напишет обо мне, то она потеряет зарплату, как она откровенно сообщила моей агентке. Ее мэйл разошелся всем через мою агентку; шлю его Вам.
Всего наилучшего, Анатолий»
Дальше шла цитата из письма моей ученицы.
«Я тоже пережила кризис успешно - на одной из моих работ всех уволили, а мне дали еще одну зарплату - именно потому, что я разбираюсь, о ком писать, а о ком не стоит».
Стоило ли учиться у того, о ком не стоит писать, или так ее потом уже научили?
По возвращении нашел в электронном ящике еще и вырезку из статьи Оли Шервуд, которая всегда в «Санкт-Петербургских ведомостях» писала о Гатчинском фестивале. Я поменяю местами два абзаца, которые меня заинтересовали в ее статье. Текст, кстати, был опубликован до начала фестиваля.
Абзац первый. «Ну да что греха таить - Гатчинскому фестивалю до сих пор не удалось окончательно определиться, как стать по-настоящему профессиональным. Он все еще переживает смену команды (в этом году свое же детище окончательно оставил писатель Сергей Есин), корректирует позиции, регламент и прочее. Тем не менее, такое мероприятие, очевидно, нужно городу и области, раз они его поддерживают».
Абзац второй свидетельствует о том, что когда-то уникальный фестиваль превращается в обычное коммерческое киношное производство. «Вот уж действительно нелегкая работа предстоит основному жюри под руководством Дмитрия Месхиева. А также ныне учрежденному литературному жюри во главе с прозаиком Еленой Чижовой. Кстати, они оба высказались в том смысле, что литература - всего лишь часть фильма, следовательно, оценивать они будут, прежде всего, фильм как таковой, а вовсе не то, как в нем проявились дух и буква литературного произведения. Вопрос, как говорится, интересный, ибо тогда непонятно, чем именно этот киносмотр отличается от всех прочих».
