Встретился на кафедре с М.О. Чудаковой, чудно с ней поговорили, как всегда о многом. Она человек редкой своей убежденности, но и редких знаний. Я всегда рядом с ней ощущаю себя невеждой. Кстати, после ее одной маленькой реплики я начал по-другому относиться к полякам. Их неприязнь к нам еще и в том, что когда Гитлер напал на Польшу, поляки не ожидали, что с другой стороны СССР тут же введет свои войска, чтобы вернуть себе кое-какие земли. Вот тебе и общий враг. Она же рассказала мне, что сейчас, после того вала сочувствия, которое русские люди проявили к полякам, когда в Смоленске упал самолет, отношение их к русским меняется.
Из сказанного мельком. М.О. прочла нашу с Марком книгу и заметила, что мы оба в ней вели себя с большим достоинством. Ее соображения по поводу Павла Васильева: поэт, писатель и сама личность художника - это все из разных категорий. В гении может быть не только злодейство, но и подлость. На эту тему у нас состоялся довольно длинный разговор, во время которого я, как семидесятилетний зайчик, только слушал.
Спать лег довольно рано, часов в десять-одинадцать вечера. Долго бился, чтобы поставить будильник. А потом ночью много раз поднимался, так как, по обыкновению, в будильник на сотовом телефоне не верю и боюсь опоздать. Зная за собой это беспокойство, под утро на всякий случай выпил снотворное.
Сразу скажу, стратегически и тактически план удался, я бы даже сказал, все получилось отлично. О «Гамлете», наверное, еще напишу, по крайней мере, у меня возникло ощущение, что надо бы написать обо всех «Гамлетах», которые я видел и с которыми встречался. Видел - у Охлопкова, встречался - со Смоктуновским. От «Гамлета» у Фокина осталось впечатление сложное - это, бесспорно, очень талантливо, с выдумкой, но мне не хватило знакомого текста, я не понимаю и не принимаю «Гамлета» без знаменитого монолога, без «Не пей вина, Гертруда!», без четырех капитанов. Но у Фокина все очень современно - вносят пьяного в лоскуты Гамлета в джинсах и маечке и быстренько его трезвят перед инаугурацией Клавдия.
Но утро началось с визита к Наталье, двоюродной сестре Ю.И., - нас накормили завтраком, мы посидели, повспоминали, поговорили о саде-огороде, нынче ведь многие - дачники и огородники. Потом поехали на фабрику, где тоже все было необычно, потому что мною занимались, и я не был предоставлен сам себе. Невероятно обаятельный менеджер внушил мне, как мне надо одеваться, и я сначала купил себе одежду на будний день, потом купил себе такой же, как и у Ю.И., модный осенний бушлат с погончиками, а затем и еще одну весенне-летнюю куртку. На куртке только чуть укоротят рукава и все вдобавок привезут мне прямо в Москву. Ура!
Но это лишь внешняя канва нашего путешествия, потому что суть его состояла в прекрасных, долгих и ненадоедающих разговорах. Чего мы только не обсудили: Питер, работу, состояние искусства, статью в «Литературной России», удобство «Сапсана» и многое-многое другое.
Скажу подробнее только о двух вещах, чтобы не уходить от своих привычек. О «Сапсане» - поезде, который идет, как ракета, без громыхания на рельсах, без шума, гама, и так быстро, что можно себе позволить утром поехать в Петербург, а уже вечером, сделав все дела, спокойно вернуться в Москву. Но, оказывается, - не только одни фанфары, - «Сапсан» невероятно много наделал в провинции проблем. Железнодорожный путь-то из столицы в Питер только один, и этот летящий, как стрела, без остановок, поезд уже не позволил, как бывало раньше, ходить от одной небольшой станции к другой целому ряду местных электричек. Об этом я уже читал статью в «РГ». Цивилизацию для одних граждан нельзя строить в ущерб других.
