Сейчас у меня есть и силы, и желание… не то что недели назад… не то что вчера. И у меня есть ты. Боже, как я рад, что хоть ТЫ не покинул меня. Не превратился в пепел, который разнесет ветрами, смоет ручьями. В пепел, от которого через несколько лет ничего не останется, кроме клочка гигантских сорняков, растущих как на дрожжах.
Теперь, когда я изъяснился, хочу сказать, что пора завязывать. Скоро придут мои друзья. Думаю, мы оба не хотим быть замеченными вместе. Не обижайся на меня и не печалься, когда я долго не прикасаюсь к твоим страничкам, ведь ты всегда со мной. Я без тебя — никуда, ты это прекрасно знаешь. И мы общаемся… пусть мысленно, пусть импульсами, но общаемся. Защищаем друг друга. Ах, как же прекрасно ты пахнешь! Даже запах бензина не мешает мне восхищаться тобой! Ты прекрасен, Профессор!
Я не!.. Понял. Мне нравится! Пусть это и будет моим новым именем! Такое же короткое — всего два слога! И короткое, и полное!
Кстати, когда я только родился, родители вели споры, как назвать сынишку, у которого лицо еще было сморщенное, а мозг уже работающий. Вариантов было несколько: Сергей, Александр, Алексей. «Илья», — предложила Поля. Ей тогда было почти столько же, как и мне сейчас. Пожалуй, тогда она сделала лучший выбор за всю свою жизнь. Спасибо ей за это. Спасибо родителям за согласие с мелкой дурочкой, ставшей старшей сестрой днями ранее.
Ну вот, я не к месту прослезился. Очень не вовремя.
Ты тоже слышал, как Витька небрежно отодвинул фанерку? Это они идут ко мне. Все. Протираю мокрые глаза, встречаю друзей, все им рассказываю и начинаю новую жизнь.
Пока-пока!
Ок.
— Родные мои любимые, — прослезился я, когда они вошли. Лица их были угрюмые. — Как же я рад вас видеть!
— Неужели? — прошипела Вика. — Ну привет.
Витька нехотя пожал руку. Достал из кармана допотопную портативную игровую консоль и молча сел играть. Ему не мешали даже трещина на экране, скрип в кнопках и дыра в корпусе. Вика уселась рядом с ним. Имитировала заинтересованность в его игровом процессе, хотя я-то видел, что он просто нервно перелистывает меню туда-сюда. Забавное зрелище.
Я принял их правила игры: расхаживал важной походкой по комнатушке, всем видом правда показывая, что мне стало намного лучше, что я пришел в себя, в норму, что мне как никогда нужно общение с ними. Но я играл по их правилам. Осматривал стены, любовался мозаикой Пенроуза, листал книгу по НЛП, которую Витька будто бы невзначай оставил на табуретке.
Когда из Витькиной портативной консоли прохрипела музыка и сменилась на «пиу-пиу» и «трах-бабах», я включил радиоприемник (не менее портативный) и специально задел провод антенны, чтобы и песни стали не менее хрипучими.
Авария сверху захромал усерднее, словно ему не понравились звуки, доносящиеся из подвала. Случись такое раньше, мы бы моментально притихли, но не в этот раз. В этот раз мы соревновались кто кого сильнее заденет.
— К чему весь этот цирк? — не выдержала Вика. — Ладно вы — мелюзга, а я-то куда? За вами. Мне эти представления не нужны.
— Вот и я о том же. — Я выключил радио. — Как маленькие, ей-богу!
— Посмотри, Вика: он заговорил. Слава Иисусе! — Не вставая с кровати, Витя низко наклонился, восхваляя богов. — Неужто завершился обет молчания? Мы, значит, ухаживаем за ним, а он нос воротит. Ладно день, ну два… Я ему — и бутерброды, и газяву, а он ими мышей кормит!
— Сегодня я съел все. Очень вкусно, между прочим.
— Серьезно? Вот здорово! — Он вновь опустил глаза в тусклый экран. Даже кнопки понажимал.
— Ребят… я… мне просто нужно было время. Мне нужно было подумать. Еще вчера мне было не особо, сейчас же я чувствую себя превосходно! Я словно заново родился!
Я поперся к ним с распростертыми объятиями, надеясь на встречные, но Вика пресекла:
— Илья, ты не хочешь объясниться? Мы с Витей… Да мы с ним думали о самом… САМОМ, — она обвела руками почти всю комнату, — плохом… плохейшем, а ты… Ты чуть ли не танцы перед нами пляшешь. Что с тобой происходило весь этот месяц? Хрен с ним с месяцем, что с тобой случилось тогда? Почему ты валялся в кювете? Почему ты позвонил мне, а не… — Она замолчала, побоявшись сказать «родителям». Честно говоря, на ее месте я бы тоже не рискнул произнести это слово, ведь она не зря сказала, что думала о САМОМ плохейшем. — Почему ты не идешь домой?
— Да! — вставил свое Витя, не отрываясь от «игры».
— Тому есть масса причин. И я все вам расскажу. Я же обещал рассказать, когда мне станет лучше, верно? — Они кивнули. — Стало. Обижаться не стоило.
— Я и не хотела, но ты меня вынудил.
— Нам было тебя жалко, но ты все равно заставил нас обижаться на тебя. Тебе не понять, что такое жалеть и обижаться одновременно. Это как заставить себя сидеть на иглах только из-за того, потому что надо.
— Не понял примера.
— Ой-ли! Иди в жопу! — Витя улыбнулся.
— Значит слушайте…
