К сожалению, я не нашел статистики сменивших пол, как не нашел ее и об «овощах» из психических лечебниц, но знаю на сто процентов, что два человека из тысячи, сменивших имя — это, несомненно, в разы превышает сумму двух вышеперечисленных. Остается только ломать голову над тем, почему же сменивших имя наше общество не запирает в палаты с мягкими стенами и не пичкает препаратами, не тыкает пальцами и не считает ненормальными. Для меня это до сих пор остается загадкой.
Теперь Вы поменяли свое мнение о нонаме? Нет? Все еще не верите, что такая сила существует? Тогда читайте дальше».
В книге Алекс Олегсандр рассказал о девушке. В детстве она упала с дерева и после падения стала считать себя не Катей Малиной, а Кейт Манилой. Об этом правда она никому не рассказывала. Она просто свыклась с новой личностью, с новым окружением. Она не хотела, что б ее считали чокнутой. А ее считали.
Рассказать это она смогла только спустя два десятка лет такому же перекочевавшему в новый мир, в тело Артема Пентина, американцу Арчи Пинтену, прожившему в Слобурге пять дней. С ним-то и сдружился автор «Нонаме».
Я остановился на середине книге. На улице уже светало. Солнце старалось по полной программе, освещая газон и молодые побеги на грядках. Воздух в доме и без того был спертым, а с каждой минутой восхода солнца душил сильнее. Усидеть над книгой в полусне мне помогало приоткрытое окно. Открыл я его, когда закружилась голова. Через щелку в комнату пробрался не только свежий воздух, но и новые звуки, которых раньше не было.
Они возвращались. Кью и Ар возвращались в дом, по ощущениям, в то же самое время, что и днем ранее, когда с ними шел еще и я. Они то волочили ступни по земле, то задирали колени до пояса. Они передвигались медленно. Руки их тоже были то веревками, привязанными к плечам, то руками-манипуляторами роботизированного механизма. Они снова стали детьми-роботами, только-только вставшими на ноги, передвигающимися от одной точки к другой. Ходячими неваляшками.
А еще они были сырыми, и это мне нравилось. Особенно понравилось их появление в комнате. Я сидел за столом, когда они вошли, и помахал им. Они не заметили меня. Скинули сырые халаты на пол и зашли в душевую кабинку. Вдвоем — это что-то новенькое! Пока стекло не запотело, я смотрел на их трущиеся друг о друга тела, и — чего греха таить — завидовал Ару… да и Кью, если честно, тоже.
Я погряз в собственных фантазиях. Представлял в кабинке не Ара и Кью, а себя с Викой… и с Витей. Представлял, как мы втроем стоим под напором горячей воды и тремся телами, получаем удовольствие, какого никогда раньше не испытывали. Вот только фантазия на то и фантазия, чтобы никогда не сбыться, навсегда остаться сказкой на ночь, в которую мечтаешь попасть хотя бы во сне. Моих друзей теперь нет рядом, да и во снах если они и приходят ко мне, то очень… ОЧЕНЬ редко и на ОЧЕНЬ короткое время, поскольку, завидев их, я всегда просыпаюсь.
Я наблюдал за Аром и Кью через запотевшее стекло и гадал, отчего сегодня они принимают душ вместе, и даже не представлял, что это нововведение в их жизни не окажется последним.
Они вышли пошатываясь, но намного увереннее. Завидев меня, Кью вздрогнула, ахнула и одной рукой прикрыла грудь, второй — другое понятное место. Она была удивлена, но не напугана. Я же был и удивлен, и напуган, особенно, когда увидел торчащий агрегат Ара, который он едва сдерживал обеими руками.
— Кто ты? — спросила Кью, прижимаясь плечом к плечу брата и медленно прячась за его телом.
— Новенький? — предположил Ар, обратив внимание и на мою наготу, и на топорщащийся стручок.
Я скрестил ноги — защитная реакция. Похоже, правила игры поменялись. Забегая вперед, скажу: в течение тех двух недель, что я там прожил, они менялись очень часто, с завидной регулярностью.
— Я же И, вы чего? Я прибыл, — «почему прибыл, а не пришел или не появился?» — вчера. Забыли что ли?
— Вчера? — выглядывая из-за спины Ара, переспросила Кью. — Это когда?
— Вчера утром, — ответил я, думая о процедурах, вероятнее всего, стирающих память. Или о таблетках, которые им выдают на тех самых процедурах, с тем же самым эффектом.
— Чем докажешь? — даже для человека, у которого из памяти осталась только мышечная между ног, Ар задал совершенно глупый вопрос.
— В холодильнике полно еды, — так же глупо ответил я. Мой ответ удовлетворил обоих.
— Так и есть, — кивнула Кью. — Он всегда полон.
— Так ты, значит, И? — Ар осторожно проскользил по полу и протянул руку. Я пожал ее. — Я — Ти. А это моя сестра Эс. Будем знакомы.
— Ты чертовски напугал меня, паренек, — приближаясь, произнесла Эс, она же эксКью. — Даже не напугал — ввел в ступор. Или… Ты не стремный, И, и мы рады тебя видеть. Так ведь, Ти? — Ти кивнул, не сводя с меня глаз. — Просто, когда мы уходили, на твоем месте сидела Тильда, женщ…, бабушка лет семидесяти, с седыми волосами и обвисшими… Куда она подевалась? Ты не видел ее?
«Эс, Ти, Тильда… Где Ар? Где Кью? Где я?»
— Бабушка? — Я по уши повяз в загадках той местности. «Эс, Ти, Тильда…»
