Валентина докурила сигарету и все-таки взяла телефон, дабы позвонить мелкой шмаре, о которой нет-нет да беспокоилась… совсем чуток, на подсознании. Она еще боролась, но к тому времени в нее уже вошло слишком много спермы Козлова, а с нею — вожжи Смайла.
Вике она так и не позвонила, а если бы звонок все-таки состоялся, услышала бы в трубке: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Телефон Вики к тому времени сел. Даже если бы не сел, вряд ли она стала отвечать на звонок. Это мои теории, опустим их.
Итак, Валентина взяла телефон и перечитала последние сообщения от организатора Вадима. В них не было никаких скрытых намеков, только прямой текст о переносе всего лишь на час. «Деловой человек, — подумала она, — мне такие нравятся. Ой как нравятся».
В своих контактах она нашла «Спринг Вилладж», коснулась кнопки вызова и сбросила. Общаться ей совсем не хотелось, она слишком устала. Поэтому зашла на сайт гостиницы, перешла по вкладке «Ресторан» и ткнула на «Забронировать столик». На экране отобразилось четырнадцать столов: восемь для двоих, четыре для четверых, еще два для больших компаний. Все они были заняты до конца дня.
«Ой! Идите ко всем чертям! Меня примут и без брони!»
Валентина задремала и погрузилась в сон, в котором все мужчины мира ублажали только ее одну.
7
— Слышали? — Вика обернулась.
— Что именно? — обернулся и Витя.
— Бой. Как будто морзянка. Очень слабый и очень короткий.
— Нет, — ответил Илья.
— Это дятел, наверное, — предложил Витя.
Они шли по заросшей сорняком тропе и приближались к Родниковой улочке. Она была еще одним ориентиром Ильи. Пройдя по ней, думал он, и свернув за забором после того дома, нам останется совсем чутка. И он был прав. Память его не подводила, а вот уверенность в себе… Он часто останавливался, вспоминал, сколько развилок уже миновали и на какой стоит свернуть. Многих, что были на карте, в живой природе уже не было видно, поэтому Илье оставалось полагаться только на свое чутье.
Когда им показалась красная крыша первого дома, он вздохнул с облегчением, но не расслабился ни на йоту. Он наблюдал за Витей и переживал за его состояние. Его плевки и сморкание теперь не делали из него настоящего мужчину, а выдавали за самого больного. Еще и этот кашель…
— С тобой все в порядке? — спросил Илья, ступив на разбитую дорогу Родниковой с засыпанными кирпичами и прочим мусором канавками. Нет, она не напоминала ему дорогу Утопии и Портала — об этой дороге заботились ее любящие жители домиков. Да и сами домики были в разы… они просто были хорошими домами. Илья подумал, что смог бы там жить.
— Нет, — произнес Витя. Он давно понял, что с ним не все в порядке. Не все в порядке с тех самых пор, как он сразился с вороной в перелеске. Он чесал ягодицу, она болела. — В горле пересохло. Кхе! Кхе-кхе!
— В каком-нибудь доме мы можем попросить воды. Думается, тут есть водопровод. По ощущениям, в таких домах могут жить только добрые люди, готовые напоить уставших путников.
— Не лучшая идея, — сказал Витя. — Эта девчонка уже совсем не похожа — кхе! — на девчонку: волосы замусолены, бейсболка… вся одежда грязная. Так девчонки не ходят. Так ходят только парни.
— Да как же! — возмутилась Вика.
— Посмотри на него и на себя: красавица и чудовище.
— Он прав, Вик. — Илья взял в руки розовую и синюю пряди. — Эти замызганные сосульки даже в парик не годятся. Харли Квинн такое бы не одобрила. — Поправил бейсболку. — Дальше должна быть речушка, можно будет попить. А если потерпим, доберемся до Святого Источника. До первой идти минут так десять, до второго — пятнадцать.
— Потерпишь? — озаботилась Вика.
— Потерплю, — ответил Витя и со всего размаху Разводным Ключом ударил по кусту крапивы, растущего у забора дома № 4. — Получай, крапива поганая!
До конца Родниковой они прошли без неприятностей только потому, что я им позволил. Потому, что я не смог войти в сознание старого хрыча, живущего в последнем доме. Иначе старый хрыч вскочил бы со своей кресло-качалки, достал из сейфа охотничье ружье и одним выстрелом лишил Виктора головы, вторым — груди Виктории. Эх, вот бы потеха была! Вот бы я подпитался горем и запил слезами, но увы и ах.
По натоптанной за десятки лет (Родниковая появилась в две тысячи седьмом) жителями тропинке они без труда спустились к небольшой речушке с узким мостом и перешли на другой берег. Там была развилка. Они повернули направо, пошли по течению реки, и, когда отдалились от моста, приблизились к растущим у воды деревьям.
Спустились к берегу. Илья снял парик и умылся. Смочил бейсболку и натянул ее на сырую голову, чтоб не напекло. Далее парик он держал в руке всю дорогу. Витька к воде не приблизился и уж тем более не стал из нее пить, прозвав речушку Говнотечкой. Вика не прочь была помыть в ней руки, да слова Вити отвернули ее. После его слов она, вроде как, даже унюхала исходящий от воды запах, не чуждый общественным туалетам.
— Слышали? — снова насторожилась она, вернувшись на тропинку.
