Она только что застелила пленкой складную кушетку, которую Авария с трудом спустил в бункер на веревках. Жаль, что для такой работы нельзя было нанять грузчиков — мастерскую нельзя никому показывать. Впрочем, теперь это уже была не мастерская. Все рабочие столы, станки, шкафчики были передвинуты и составлены (по мере возможности) к одной стене. К стене, за которой скрывался сейф с моими братьями. Теперь мастерская одной своей половиной напоминала склад, другой, в которой уже стояла застланная пленкой складная кушетка, капельница и стеллаж с хирургическим инструментом — операционную. В принципе, к операции и была вся подготовка, правда никто не догадывался, к какой именно.
— Чего там у него? — спросил Илья. Он перетаскивал в уже захламленный угол остатки ручного инструмента, висящего на стенах.
— Какая-то коробка.
— Что в ней?
— Не знаю. Думаю, скоро мы оба будем в курсе.
Вика не ошиблась. Как только Авария к ним спустился и отчитался за долгое отсутствие, достал из дезинфекционного кипятильника скальпель и этим новым для себя инструментом — чисто ради эксперимента — вскрыл коробку, разрезав голубой скотч с белыми надписями. Скальпель оказался острее, чем ожидал Авария: по неосторожности он слегка коснулся лезвия подушечкой большого пальца, и тут же показались капельки крови. Авария сунул палец в рот и остановил кровотечение.
В коробке, что он приволок на тележке, оказалось несколько комплектов верхней одежды и нижнего белья для Ильи и Вики. Штаны, шорты, рубашки — все было девчачьим. Аварии настолько понравилось перевоплощение Ильи в девочку Илону, что в коробке, кроме вещей, лежал еще и парик из натуральных волос, точь-в-точь как у Вики. Илья не без удовольствия примерил его. Новые волосы оценили все, но сошлись на том, что длину нужно укоротить.
Вика, по мнению Аварии, тоже нуждалась в полной смене имиджа, поэтому из коробки он достал серебристый кейс.
— Ух ты — бьюти-бокс! — Вика узнала его с первого взгляда. — Двадцать четыре оттенка теней! Четыре помады! Карандаши! Кисти! Зеркальце!
— Это еще не все. — Авария вынул последнее содержимое: пять коробочек с краской для волос. — Думаю, две рыжие девчонки будут сильно привлекать взгляд. — И подумал: «А чего я просто не купил не рыжий парик?»
С ним Вика не могла не согласиться.
В тот же вечер бункер-мастерская-склад-операционная стал еще и парикмахерской. Из предложенного ассортимента Вика выбрала краску цвета «шоколад» и не прогадала — с новым цветом волос Илья влюбился в нее еще сильнее. Что же касается самого Ильи, то его волосы… парик укоротили вдвое: локоны больше не свисали на спину, а аккуратно ложились на плечи.
Позже, когда стемнело, они вышли подышать. Авария заварил зеленый чай и разогрел замороженную пиццу. Они сидели прямо на земле, где когда-то, совсем недавно, было поле ожесточенной битвы, и смотрели на звездное небо, как на какой-то новый, свежий мир, где все иначе. Они смотрели в рай.
— Андрей, скажи, — начала Вика, когда умяла второй кусок пиццы и облизала пальцы, — ты веришь, что у нас получится?
— Верю, Вика. Очень сильно верю.
— И я верю… не менее сильно, — отозвался Илья. Он держал в руке последний из коробки кусок пиццы и думал отнести его на могилу своего друга. — Когда придет лазер для удаления тату?
— Должен завтра, — ответил Авария.
— И у нас будет все, что было нужно?
— Не уверен. Я и сам не до конца понимаю, что может пригодиться, поскольку не знаю, что может произойти, Илья.
22
До дня Икс оставалось два дня.
Впервые за последние четыре недели с самого утра моросил дождь и к обеду разросся до настоящего ливня.
В будние дни (а это был четверг) даже в хорошую, солнечную погоду, даже в центре города, где по выходным порой пешеходам не найти свободного места на тротуарах, всегда немноголюдно. Когда же пасмурно, когда полощет ливень, улицы вовсе пустуют. Даже полицейские в такую погоду предпочитают отсиживаться в служебном транспорте, наблюдая сквозь капли на лобовом стекле за отпугивающей грозой.
В такую погоду можно подумать, что город умер, но это не совсем так. Где-то обязательно будет кипеть жизнь. В Утопии Грешников, например, даже самые отпетые пьяницы и наркоши под сильнейшим действием принятых ими препаратов, наполняли тару дождевой водой, стекающей по желобкам гнилых крыш их жилищ, или вовсе черпали ее из луж. В Деревенском Квартале десятилетние пацаны запускали в ручьи бумажные корабли и наблюдали за ними до тех пор, пока те не тонули в бурных водах водосточных труб. На окраине Слобурга, с Холма Восьми Валунов, кучка фотографов, устремив объективы в небо над рекой, ожидала чуда, которое должно было когда-нибудь да случиться. Тут и там люди продолжали жить даже в плохую погоду буднего дня. Но те люди — ненужные, не те, на которых следует концентрировать внимание. Гораздо важнее другие люди.
