Часы в верхнем правом углу экрана моего телефона оповестили: пора возвращаться домой. Мне не то что бы было пора — я сам хотел вернуться до того, как родители начнут переживать и названивать мне. Не хотелось их тревожить, чтобы в следующий раз не пришлось упрашивать их о походе в гости к Витьке. Сердцем чуял: этот поход не последний.
— Вика, могу я позвонить тебе сегодня ночью? У меня есть вопросы, которые мне не хотелось бы озвучивать в присутствии Витьки.
— Э?! — заупрямился Витя, все еще кривляясь от боли в паху.
— Ночью? — удивилась она.
— Да. Не хочу быть услышанным. Дождусь, когда все уснут, и позвоню. Можно?
— Если только не поздно. Или…
— Я слушаю.
— СМС? Так точно никто не услышит. Если, конечно, у тебя не старый кнопочный телефон, где щелчками кнопок можно разбудить спящий вулкан. — Она усмехнулась.
— Как же я сам не додумался? — «Как я мог додуматься, если никогда не писал СМС?» — Значит, может, можно чуть раньше ночи?
— В любое время, Илья.
— Спасибо! Значит, до скорого?
— Пока.
— Клади трубку, — произнес я, надеясь поиграть в «нет, ты первый», но она положила. Тем не менее улыбка не сошла с моего лица, а только стала шире. Щеки болели, а между ног боль прошла. Выветрилась, как и что-то влажное, что не было мочой. Это я уже говорил тебе.
Я толкнул Витьку:
— Вставай, лежень. Не притворяйся. Мне пора домой. Проводи меня до выхода и валяйся сколько душе угодно.
— Вот так, да? Я к тебе с добром, а ты?.. Хоть бы спасибо сказал.
— В очко иди.
— Другое дело! — Он расхохотался. Я тоже. — Старый добрый Илюша. Прям расцвел! Точно влюбился! Даже палка в трусах это подтвердила. Если бы не я…
— Пойдем уже, «если бы не я». Если бы не я, ты бы не корчился от боли в паху и животе, а задыхался от бурлящей во рту крови. Ты реально мог отрезать себе язык?
— Я, по-твоему, додик? Просто хотел, чтоб ты поверил. Чтоб поверила она, Вика. Как видишь, удалось.
— Зря я тебя остановил.
— Это твое спасибо?
— Спасибо. Я тебе должен.
Когда мы вышли из Курямбии, на улице уже смеркалось. Иглыч снова был у последнего подъезда «Китайской стены». Спал под скамейкой. Крепко спал. Сладко спал. Я ему только завидовал.
Витя проводил меня до супермаркета. На прощание назвал меня придурком.
Вернуться до звонка родителей у меня не вышло. Не хватило считанных секунд. Мелодия входящего заиграла, когда я проворачивал ключ в замочной скважине. Я не ответил, а как только переступил порог дома, крикнул: «Я пришел!» Мама выбежала ко мне, обняла. Папа не удосужился, он смотрел футбольный матч и бед не знал.
Мама поинтересовалась моим настроением, ощущениями, впечатлениями. Спросила, понравилось ли мне, готов ли я еще сходить в гости к Вите. Она была возбуждена, глаза горели. Казалось, она перенеслась в свое детство, а я стал ее подружкой со двора, у которой во что бы то ни стало нужно было узнать все тонкости и нюансы после первого похода в гости к другу. Она даже пригласила меня к столу на чашку чая с пироженками, но я отказался, сказав, что не голоден, а о впечатлениях отделался формальностями: «Оу! Круто! Мне очень понравилось! Игровая приставка — особенно!»
Не было желания тратить время по пустякам, я хотел поскорей уединиться в своей комнате, залезть под одеяло или под стол и настрочить Вике свое первое СМС. Но до этого нужно было провести одну процедуру.
Я закрылся в ванной комнате, снял трусы и увидел опухшую, покрасневшую колбаску, свисающую между ног. Задел ее и с трудом сдержал вопль. До нее невозможно было дотронуться. Я выкрутил вентиль холодной воды, дождался, когда напор станет ледяным, сомкнул ладони лодочкой, набрал воды и налил на письку, чтобы опухоль не разрасталась. К ушибам же всегда прикладывают что-нибудь холодное, верно? Верно, но стало только хуже. Чтобы не кричать, пришлось прикусить губу. Прослезился. Нагрел ладони о полотенцесушитель, а ими — окоченевший орган. Когда согрел, обратил внимание на трусы. Как и говорил ранее, желтых пятен на них не было. Поднес к носу, принюхался: мочой не пахло, а вот чем-то другим… Чем-то, чего я раньше не нюхивал. Зацикливаться на этом не стал и бросил трусы в контейнер с грязным бельем. Сверху положил штаны.
Высунул нос из ванной: в коридоре было пусто, родители общались в своей комнате, а Поля в своей смотрела сериал с Хабенским. Я пронесся по коридору в свою берлогу, в свое логово, в свою домашнюю Курямбию. Проверил, что с тобой все в порядке, что тебя никто не нашел и не потревожил. Ты был на месте. Затем шмыгнул на кровать, залез под одеяло и осветил лицо тусклым экраном мобильника. Убавил яркость до минимума. Зашел в сообщения, чтобы написать и отправить первое сообщение Вике, и уснул самым крепким сном. Так крепко я не спал даже в младенчестве.
Во сне был я, Витька и Вика. Мы были в центре города. Встретились случайно, но казалось, встреча была запланирована. Три хаотично движущиеся точки никогда не встретятся, не зная четырех единственно верных координат. Их пути никогда не пересекутся. Наши пересеклись.
Знакомить Витю и Вику не пришлось, они словно были знакомы много лет, а я — с ними.
