«Кто же теперь будет тебя поливать?» – думаю, смотря на цветок. Он был любимцем Лилит, и она каждый день поливала и ухаживала за ним. Недолго думая, вновь беру ключи и кладу их под ковер. Красивый горшок с растением перекладываю на колени и пытаюсь выйти из подъезда, не уронив горшок и не полетев с коляски.
– Привет, – слышу знакомый бархатный голос позади себя. Нет желания оборачиваться, но тогда это было бы неуважительно к собеседнику.
– Это же ты, – он быстро подходит ко мне и встает напротив. – Да, это ты. Я видел тебя на кладбище, что с тобой?
– Ничего, а что? – спрашиваю в ответ, недоумевая, о чем он. Стоило мне услышать его голос, как сердце начало быстро биться. Как только он предстал передо мной, я увидела смугловатого мужчину, с большим количеством черных волос на голове.
«Он не очень похож на армянина».
– Давай я помогу тебе, – он хватается за рукоятку моей коляски и помогает мне выйти из подъезда.
– Спасибо, – смотря куда угодно, но не на него, отвечаю я.
– Не за что. Ты живешь здесь?
– Нет, – отвечаю сухо и быстро. – Я проведывала квартиру родственников.
– а-а-а, ясно. А я живу, получается, напротив твоих родственников.
– Получается, – хватаюсь за колеса и начинаю крутить вперед. – Ладно, пока, спасибо, что помог. – Поспешно бросаю я и пытаюсь, как можно скорее исчезнуть из виду этого парня.
«какой-то он странный… Надо избавиться от него», – от последней мысли, мне самой стало как—то не по себе, и я решила, что будет лучше, если я буду как можно реже попадаться ему на глаза.
– Барев, Майрик, – устало произнесла я и поплелась в свою комнату. Поставила фикус перед окном и полила его.
– Теперь это твой новый дом, Серж.
Серж – это имя дала цветку Лилит. Она безумно любила цветы и считала, что чем больше с ними разговаривать, то тем красивее они будут цвести.
___
За окном шёл сильнейший дождь. Прошло два месяца с момента гибели моих родных. Да, они были моими двоюродным братом и сестрой, но для меня они были родными. Я привыкла передвигаться на инвалидной коляске, врачи видели улучшения и говорили, что совсем скоро я встану на ноги. Но никаких улучшений не чувствовала я. Мне казалось, что, то что, они говорят – это чистая клевета, чтобы получить от нас денег и ничего больше.
«Встану на ноги и поступлю на врача. Буду самым честным врачом, и лечить других по—настоящему, а не как они». Решила продолжить мечту Лилит – она хотела поступать в медицинский, и стать самым выдающимся хирургом.
– Я виноват, во многом виноват. – Я услышала какие-то голоса в коридоре и покатила от окна к двери. Дядя лежал и плакал. В ту минуту мне стало его жаль, но оказалось, что даже слезы бывают поддельные.
– Я так виноват перед тобой, перед своими детьми и женой. Это все моя вина. – Он ревел в голос, не стесняясь санитаров, которые привезли его.
– Да, ты виноват. Ну, что? Я же говорил тебе, что до добра это все не доведет.
Дядя обошелся огромным количеством ожогов, в отличие от своей спутницы, но Айлин получила нечто ужаснее, чем просто ожоги – её лицо было изуродовано до неузнаваемости, покрыто шрамами и не казалось таким привлекательным, каким было раньше. Но было это все не из-за огня. Когда Тигран выставил её голую в одном нижнем белье на улицу вместе со своим отцом, он обжог ей кожу предплечья и пару прядей волос. После его смерти, соседи все вместе избили девушку до полусмерти, и она два месяца лежала в больнице. Наш район находился недалеко от центра Еревана и, казалось, такие события не могли пройти мимо милиции. Но единственное, что они сделали – это задержали пару человек на пятнадцать суток и заставили оплатить лечение девушки. Я не могу сказать точно, было ли это избиение из добрых побуждений – она спала со всеми или из-за дискриминации азербайджанской нации.
– Привет, – поздоровалась я с девушкой, чье лицо скрывала черная мантия паранджи, показывая чужому взору лишь темные, как смоль очи. Обычно она здоровалась со мной, а тут я. Я не знаю, почему я здороваюсь с ней спустя столько времени, и нет, мое отношение к ней неизменно. Но, что-то подсказало мне, что я должна это сделать. Было какое-то непонятное предчувствие, что этот разговор должен состояться, и он даст свой плод.
– Здравствуй, – тихо поздоровалась она. Её голос дрожал из-за страха.
– Не бойся, – произношу я. – Тебе нечего бояться, я не смогу причинить тебе вреда. Скорее ты причинишь мне, нежели я.
– Нармин, я не хотела, я…
– Не надо, Айлин! – строго произношу я, выговаривая каждое слово. – Что сделано, то сделано. Теперь уже ничего не изменить и не исправить, а пустыми словами жизнь умерших не вернуть. Черные глаза девушки опустились, смотря на свои ноги.
«Интересно, а почему она покрытая? – задумалась я. – А, наверное, ожоги скрывает».
– Нарминэ, ты обязана выслушать меня. – Айлин перегородила мне путь, не желая дать мне уйти. Что я и планировала сделать. – Послушай меня…
– Я не собираюсь слушать тебя, – перебила её. – Пропусти!
