– Нарминэ! – окрикивает Карина, заметив меня у лавки с фруктами. – Прости, прости меня. – Девушка падает на колени и хватает меня за талию, прижимается своей головой. Продолжая говорить: «прости».
– Карина, – смотрю по сторонам и замечаю недоумевающие взгляды прохожих. – Встань, люди смотрят.
– Прости, пожалуйста, – продолжает твердить брюнетка. Я хватаю её за руки и пытаюсь поднять с колен. После нескольких попыток, мне это удаётся.
– Карина, мне не о чем с тобой говорить и тем более прощать, – твердо проговариваю я и ухожу.
– Я виновата во всем. Это все из-за меня! Нарминэ, прости меня!
Я продолжаю идти и не оборачиваюсь, тихо произнося:
– Бог простит.
***
Год назад, когда произошла чудовищная ситуация, Каринэ не могла поверить, в то, что убила родную сестру. Её рассудок помутился, и она начала сходить с ума: ей начал мерещиться дух Лилит, который показывал на неё пальцем и призывал к раскаянью. Тигран нашел в телефоне Лилит все видеозаписи и голосовые сообщения, в которых были разговоры Карины с Айлин и Севаком о назначенном убийстве. Но о моем, а о Лилит. На месте светло—карей девушки, со светло—шоколадными волосами должна была быть я. Спустя год Тигран снял обет молчания и раскрыл всю правду—матку…
– Так это все из-за Айлин с Каринэ?! – возмущался папа, прошлым вечером, когда Тигран призвал всю семью за круглый стол.
– Мало того, отец еще спал и продолжает спать с этой азербайджанкой Айлин, – произнес Тигран. Взор дяди резко переметнулся на сына, который готов был убить его взглядом за это.
– После того, как ты избил жену и дочь, ты поклялся, что больше такое не повторится. А ты ещё продолжал и продолжаешь захаживать к ней? У тебя жена и дочь умерли…
– Только неделя не прошла, не то, что сорок дней, – перебил дядю (моего отца) Тигран, – как отец уже начал ходить к Айлин.
– Что-о-о?! – прорычал папа. В один миг, стол оказался опрокинутым в сторону, а отец сидел на дяде и душил его. За всем этим наблюдала Карина, тихо встав у стены, как загнанный в угол ребенок и бесшумно плакала.
«Вот до чего доводит людей желание мести и ненависть…» – пронеслось в голове, после воспоминания прошлого вечера.
– Барев, Майрик, – произнесла я, зайдя в дом. Увидев обувь отца, я поздоровалась и с ним: – Барев, пап.
Из кухни послышался грохот падающей кастрюли и вкусный аромат. Любая армянская девушка, должна иметь хорошую фигуру, ухаживать за собой, быть скромной и хорошей хозяйкой в доме, на кухне. Мне безумно повезло, что мой отец был великолепным поваром и умел готовить лучше любой армянской жены. В детстве мы часто готовили с ним вместе и продолжаем.
– А чем это так вкусно пахнет? – спрашиваю, заходя на кухню и попутно беря полотенце, чтобы вытереть руки.
– Я приготовил твой любимый суп – Бозбаш.
– М—м—м, – протягиваю я от удовольствия, мои рецепторы уже вспоминают вкус этого чудесного супа из мяса баранины с добавлением кусочков картошки, лука, баклажанов и заправленный томатной пастой.
– А ещё, я сделал кюфту, – он указывает на кастрюлю, в которой обжариваются мясные шарики из специально отбитого мясного фарша.
– А я? – закатала нижнюю губу, как обиженный щеночек. – Мне ты ничего не оставил – приготовить?
– Им луйснес, – даже в почти шестнадцать он зовет меня так. – Конечно, оставил, ты приготовишь Мшош и Женгялов—хац¹. Ты их лучше меня готовишь, – целует в щечку.
– Пап, ты же знаешь, что лучше тебя готовить никто не умеет, – беру чечевицу для салата. – Даже я.
– Им луйснес, всему чему умею и знаю, я тебя научил. А остальное приходит с практикой.
Посуду после еды мы мыли вместе – я мыла, а папа сушил с помощью полотенца. На улице послышались крики, лай собак и вой сирен.
– Что случилось? – мы с папой переглянулись. Вдруг в дом забегает Севак:
– Дядя, там Тигран избивает Айлин вместе со своим отцом. Он опять к ней шел, мол, разобраться, но после пришел Тигран и застал их за непристойной сценой, и избил обоих, а после начал душить, резать и, в общем, выгнал на улицу и продолжает избивать. Всех, кто пытается помочь он пугает тем, что сожжет их, а тех кто помогает в избиении хвалит. Сейчас ещё милицию вызвали. – впопыхах и быстро все протараторил Севак. Папа немедля побежал к окну. Я стояла на месте, переваривая всю новую информацию и смотрела на Севака.
– Чёрт, – выругавшись отец выбежал из дома, а я побежала к окну. Раскрыв окна и выглянув, я увидела, как Тигран выливает канистру с бензином на своего отца и его любовницу. Зажигает спичку.
– Тигран, не надо!
