– Пап, – позвала отца и, взяв за руку, потянула на кровать и начала шёпотом. – Я должна тебе кое-что сказать, но закрой дверь и если увидишь дядю, то сделай вид, как ни в чем не бывало и просто закрой дверь.
– Но что случилось, им луйснес? – в глазах отца читалось непонимание.
– Просто сделай то, что я тебя прошу.
Папа встал и выполнил мою просьбу, мимо проходил дядя, который попытался войти и о чем-то поговорить, но папа все же смог отмахнуться от него.
– Да, я полностью согласен с тобой – его политика просто ужасно. Ладно, давай чуть позже поговорим об этом, я должен помочь Нарминэ одеться и мы едем в больницу.
– Да, конечно брат. А ты уверен, что стоит так за ней ухаживать и все прочее?
– Ты это к чему? Ну, она уже девушка взрослая ей шестнадцать будет через пять дней и мало ли, какие парни и мужчины возле неё…
– Ты хочешь опять о чести моей дочери заговорить?
– Я видел, как она от Айлин выходит, а та – сам знаешь кто. Я просто предупреждаю, она единственная дочь у тебя и моя единственная племянница. Ты уже, наверное, о её замужестве думаешь, стоит и начать уже думать об этом, но если она не девочка, то сам знаешь, какой позор будет, когда её вернут. – Слова дяди задели отца, и он задумался, но ответил непоколебимо:
– Я в своей дочери уверен и знаю, что она так не поступит со мной, – папа закрыл дверь прямо перед носом дяди, не дожидаясь ответа.
«Надо будет пойти к гинекологу, чтобы у папы не было сомнений».
– Пап, – позвала я его, после того, как он стоял некоторое время у двери и думал обо всем этом.
– М? – обернулся. – Да, им луйснес?
«Либо сейчас, либо никогда. Я должна рассказать».
– Я оделась и должна кое-что сказать тебе про дядю и показать. Это будет неприятно, ведь он твой брат, но ты должен это знать.
– Нарминэ, я знаю, что у него в жизни не все сложилось и поэтому, может, ты недолюбливаешь его. Но он не такой плохой, каким кажется. Просто дай ему время, и ты увидишь, что он не такой плохой каким кажется. – Слова отца были до такой степени нежными и тёплыми по отношению к своему младшему брату, что я начала продумывать о том, чтобы молчать.
– Но пап… – все же попыталась я.
– Им луйснес, свет мой, поверь, он очень хороший и он докажет это. Просто ему нужно время, ведь он столько пережил и прошел.
– Хорошо пап, как скажешь, – я не смогла сказать. – Но вот это дневник Каринэ, – протягиваю дневник, – прочти его, как будет время, и, желательно, не показывай его дяде. Читай от начала до конца и особенно последние страницы. Там ты можешь узнать многое о своем брате и о смерти племянницы и невестки… – опустила глаза.
– Нарминэ, что ты хочешь этим сказать?
– После выше сказанных тобой слов о дяде, я не могу произнести вслух, – отворачиваюсь и чувствую пристальный взгляд отца. – Поэтому прочти и не показывай дяде, пока не прочтешь абсолютно все от начала до конца.
– Хорошо, им луйснес, – папа спрятал дневник в пиджак. – А сейчас, пойдем, позавтракаем. – Он помог мне сесть в мое кресло – не люблю называть инвалидной коляской или же просто коляской, поэтому зову креслом.
– Доброе утро, – поздоровалась с дядей, который сидел и пил чай.
– Доброе, – пауза. – Нарминэ.
– Как спалось? – спрашиваю дядю и кладу руки на стол. Смотря на него с вызовом. Раньше, я никогда не спрашивала о таком, мне было неинтересно, как и сейчас, но я должна.
– Чудно, а тебе?
– Прекрасно, только знаешь, мне приснилось, что ночью кто—то зашел ко мне в комнату… – специально делаю паузу, дядя подавился глотком чая и начал кашлять.
– Что с тобой? – спросил папа, кладя на стол чашки для нас.
– Дядя, что с вами? – спросила наигранно. А папа начал хлопать его по спине.
– Ничего, – положил руку к горлу, – просто подавился.
– а-а—а, – сочувственно произношу я.
– Вы завтракайте, а я пойду… – дядя встал со стола.
– Ты куда? – интересуется отец, кладя тарелку с блинами и мед.
– Я на работу пойду.
– На работу? – удивленно спрашиваю я, прекрасно понимая, куда он пойдет на самом деле, и беру блинчик с тарелки.
– Да, – отвечает мне и переводит взгляд на старшего брата. – Я устроился на новую работу и уже опаздываю, в первый же день. Как-то нехорошо получается, и пойду, пожалуй. – Дядя со всех ног побежал к выходу.
– Да конечно, – сказал он вслед бегущему дяде, – иди. – Папа поворачивается ко мне и говорит:
– Странный он.
Вместо ответа пожимаю плечами и беру второй блинчик, на этот раз, намазывая на него мед дяди Вазгена.
– Ешь, – обращаюсь к папе, пока он наливает чай в чашку и ходит, кладя ещё чего—то на стол.
– Да сейчас.
– Пап.
– Что? – спрашивает он, кладя на стол вишнёвый джем.
– Сходим сегодня к гинекологу.
– Почему? У тебя что-то болит? – удивленно спрашивает папа.
– Нет, просто я слышала твой разговор с дядей…
– Подслушала, – перебил папа.
– Нет, услышала. Вы так громко говорили, что услышала. И, вот, в общем, я хочу, чтобы у тебя не было никаких сомнений по поводу меня. А ещё два раза в год девушке нужно ходить к гинекологу, даже если она не замужем.
– Ну, хорошо, им луйснес, – папа, наконец, сел за стол. – Пойдем и к гинекологу.
