Командир тяжело вздохнул и отдал распоряжение отправить в расположение третьей роты врачей, туда же привести и раненых чеченцев. Уже через час первых раненых привезли к
вертолётной площадке и их тут же эвакуировали вертолётами в госпиталь. Разобрались мы и с автоколонной, которую тоже отправили в штаб группировки. Не успел я уйти на обед, как новое сообщение, уже касавшееся Кравченко: позвонили с Екатеринбурга с известием, что его отец находится при смерти. Как он вернётся из разведки, его надо отпускать домой.
* * *
Вчера думал, что день закончится спокойно, но в 17:30 пришёл доклад от комбата-1 – его вторая рота на новых позициях интенсивно обстреливается из стрелкового оружия со стороны Алхан-Калы. Просит нанести огневое поражение артиллерией по тому месту, откуда ведётся огонь и передал координаты. Первым дивизионом выстрелил 16 снарядов по тем координатам и огонь со стороны боевиков быстро прекратился. Уже поздно вечером стала известна подоплёка нападения боевиков. После того, как вторая рота укрепилась на новых позициях, Шпанагель со взводом разведки выскочил в район подбитого БТР и обнаружил там тела двух боевиков, обыскать то они обыскали их, а забрать тела не догадались. Вот боевики и организовали обстрел позиций роты, отвлекли внимание на себя, а другая группа вытащила тела к себе.
Вечером новая неприятность: из комендантского взвода ушёл солдат с оружием и до сих пор не могут найти, причины ухода тоже неизвестны.
Ночь прошла спокойно, лишь Кравченко всю ночь работал, периодически освещая в своём районе местность.
* * *
День 8 ноября прошёл спокойно. После дежурства решил сходить на огневые позиции дивизионов, но перед этим прилёг на несколько минут, а проснулся в 12 часов дня. На улице дождь, слякоть, туман: поглядел из двери на эту промозглость и решил никуда не ходить. Поел сала и до обеда не дёргался – лежал на кровати, читая затрёпанную книжонку в бумажном переплёте.
Плотно пообедав, пошёл на ЦБУ и дежурил там до ужина, дорисовав на большом листе ватмана схему боевого порядка артиллерии полка, а командир в это время проводил занятие по боевой готовности подразделений командного пункта. Все, после занятия, вернулись в палатку мокрые, грязные и возбуждённые.
Поужинал у себя в салоне, хотелось выпить, но ничего не было. Только лёг спать, как будит Гутник.
– Товарищ подполковник, пришла с группировки цель № 17165 – животноводческая ферма в населённом пункте. Как мне стрелять? Не пойму. – И протянул мне распоряжение группировки.
Я пробежал его глазами и вернул Гутнику: – Товарищ капитан, что тут непонятно? Тут сказано первый огневой налёт в 23:30, по пять снарядов на орудие. Второй – в 4:00, всего 240 снарядов. Так и действуй.
В шесть часов меня разбудил часовой: пора идти на дежурство. Ночью сильно похолодало и выпал снег. Сильный северный ветер, который гнал по небу непрерывную череду облаков, посыпающих землю всё новыми и новыми порциями снега.
Только принял дежурство, как из Екатеринбурга позвонил мой бывший сослуживец ещё по 324 полку Андрей Зорин. Говорит, что если его сегодня на малом военном совете утвердят, то 20 ноября он прилетит к нам в полк начальником штаба полка.
* * *
Солдата с комендантского взвода нашли, вернее он сам пришёл – стало холодно, да и оголодал. Привели его на ЦБУ и начали расспрашивать: почему убежал, что ему мешало служить, где скрывался и на что надеялся? Оказывается, скрывался он недалеко от полка в кустах, а после того как вчера выпал снег и стало холодно, сам пришёл обратно. Пришёл командир взвода и немного рассказал о беглеце: характер неуживчивый, имел проблемы с сослуживцами, скрытный, раньше тоже бегал. Солдат стоял угрюмо и не отвечал на наши вопросы, открыто игнорируя их, чем всё больше и больше заводил нас. Поняв, что идя этим путём, мы не сможем ничего добиться, перемигнулись и попробовали зайти с другой стороны.
Андрей Порпленко громко хлопнул себя руками по коленкам и качнулся на табурете к солдату: – А я солдат не верю, что ты скрывался в кустах, а когда стало холодно пришёл обратно в полк. Ты был у боевиков и по их приказу вернулся в подразделение, чтобы шпионить в их пользу. Поэтому ребята, чего тут разбираться? Раз молчит – в расход его и делу конец. Давайте сейчас выведем его и расстреляем, а кто-нибудь из нас поедет и повезёт его тело домой: как будто погиб геройской смертью. Отдохнёт недельку дома на полную катушку.