– Да и раздеться успел, и сапоги снять. Да мы тут уж минут десять как в обрыв упали, шуму было, что духи наверно в Грозном услышали, а вы тут ржёте как лошади. – Сорвал своё раздражение на часовом и тоже присел на ящик. Мне в руку тут же сунули кружку горячего чая и я мгновенно успокоился. Рядом сидел Фролов, тоже с кружкой и мелкими глотками пил пахучую и ароматную жидкость. Ещё раз уточнив, что делать офицеру, я убыл с горы в лагерь, но уже по другому склону горы и, несмотря на то что был лишь небольшой морозец, ввалился на ЦБУ с замёрзшими, торчащими сосульками в разные стороны волосами и сильно возбуждённый, чем вызвал громовой хохот присутствующих офицеров.
В принципе, на этом для меня и закончился вчерашний день.
* * *
Утром прихожу на ЦБУ, а мне докладывают, что вчера командир полка выловил пьяного Семёнова на ТПУ (Тыловой Пункт Управления). Произошёл неприятный разговор между ними и Никитин приказал написать Семёнову рапорт на откомандирование его в пункт постоянной дислокации. Вот Константин Иванович сейчас и ходит «гоголем», демонстративно и гордо подписывает обходной лист в двух экземплярах. Подошёл ко мне и сунул обходной на подпись.
Я отодвинулся от листа: – Семёнов, иди к командиру полка – объяснись с ним. Чего ты тут из себя обиженного героя строишь?
– Да не пойду к нему. На ТПУ я был по делам дивизиона. Чего оправдываться буду… ?
– Константин Иванович, ты академию закончил, а рассуждаешь как дурачок. Ты что, думаешь
что никто не знает, что ты на самом деле делал на ТПУ? Да все знают, что ты там водку пил. Что ты как ребёнок ведёшь себя? Ты что, думаешь тебя в штабе округа или дивизии встретят с распростёртыми объятиями? Да тебя там истопчут, вываляют в грязи и уволят, в лучшем случае засунут куда-нибудь в дальний гарнизон, типа Елани. И первый кто на тебе оторвётся, это будет генерал Шпанагель.
Семёнов строптиво вздёрнул подбородок и подсунул мне обходной лист ближе: – Подписывайте, товарищ подполковник. Честь имею. – И по-глупому приложил руку к голове.
– Ну, и чёрт с тобой, Семёнов, – я решительно расписался и отдал лист бумаги в руки своего подчинённого, – каждый делает свою судьбу сам.
…. Из задумчивости меня вывел голос Андрея Порпленко: – Чего-то залихорадило твоё ПТБ. Сейчас привезли солдата от противотанкистов – ранение в грудь. А вчера, опять же в батарее, водитель в результате неосторожного обращения с оружием прострелил себе ногу.
Я тяжело вздохнул и направился в полковой медицинский пункт, где с начмедом полка быстро разобрались с ранением. Обычный самострел. Солдат сильно оттянул кожу на груди и стрельнул – якобы, пуля скользнула по телу. Номер прошёл бы если он лишь слегка оттянул кожу, но когда после выстрела он её отпустил, то входное и выходное отверстие оказались в таком месте, что по идее должно было разворотить все рёбра.
Потом вернулся опять на ЦБУ, где меня нашёл капитан Таубаев и доложил, что в батарее нет осветительных мин и просит сегодня ночью на их участке обороны посветить вторым дивизионом. Тут же, после него, приходят на ЦБУ с командиром полка начальник штаба 99 полка и командир дивизиона, они будут поддерживать действия мотострелкового батальона 15 полка, который будет действовать в направлении на Алхан-Юрт справа от нас. Поддерживающий дивизион тоже решили расположить справа от второго дивизиона. Отработали все вопросы взаимодействия.
А поздно вечером меня срочно вызвал к себе командир полка, у него в кунге уныло сидел зампотылу подполковник Никитин, однофамилец командира: – Борис Геннадьевич, неприятная ситуация. – Командир кивнул головой на зампотылу. – Только что прибыла наша колонна из Моздока с боеприпасами, там были и машины твоих дивизионов. Старшие машин и водители «пережрались» и по пьянке придавили водителя РМО, вдобавок ещё прострелили ему ногу. Так что, давай бери замполита полка, езжайте в дивизионы и разберитесь с этими скотами.
В палатке начальника штаба первого дивизиона, куда я зашёл с подполковником Быстровым, мы нашли майора Леонтьева, который был старшим над машинами от двух дивизионов. В большой палатке было светло, сухо и тепло. Вокруг стола, заканчивая его накрывать, крутился подполковник Семёнов и начальник штаба дивизиона майор Дзигунов, а поодаль с бутылкой водки в руке стоял, слегка покачиваясь, сильно пьяный Леонтьев. Наше неожиданное появление неприятно удивило Семёнова, который буквально сегодня всё-таки поговорил с командиром полка и порвал свой рапорт на откомандирование.
Мы поздоровались и я с ходу спросил Лентьева: – Товарищ майор, что тут мне докладывают, что все водители и старшие машин на марше перепились, придавили и прострелили ногу водителю РМО? Что вы мне на это скажите?