Майор зло набычился: несколько секунд он всё-таки боролся с собой, но его в конце-концов прорвало пьяным базаром: – Что это вы за бредни тут несёте, товарищ подполковник? Кто тут пьян? Да никто не пьян. Подумаешь…, я чуть-чуть выпил. Имею право. Я каждый день рискую своей шкурой, водя колонны, а вы сидите в штабе и ничем не рискуете. Поэтому имею право выпить. – Леонтьев подскочил ко мне и так рьяно начал размахивать кулаками, что в какой-то момент мне показалось, что он меня ударит. Я насторожился, внутренне собираясь, чтобы отразить удар, но майора уже оттащил от меня Дзигунов и начал его успокаивать. Выждав паузу, когда зам. по вооружению несколько успокоился, я снова задал вопрос: – Товарищ майор, я пока не ставлю вопрос – почему вы пьяны? Сейчас вы мне объясните, что произошло у вас – в вашей колонне?
Зам. по вооружению, несколько утихомировшись, подошёл ко мне и попытался спокойно доложить, но его неожиданно повело в сторону, потерял равновесие и рухнул на стол, снеся часть закуски на стол. Раздосадованный падением Леонтьев вскочил и попытался вновь рассказать, как он рискует своей жизнью, в то время когда мы сидим в тылу…
Пришлось его заткнуть, после чего он вполне мирно сидел на диване и наблюдал за дальнейшими разборками. Вызванные в палатку водители и старшие машин, оказались трезвыми и о происшедшем с солдатом РМО не имели никакого представления. Во втором дивизионе та же картина – все трезвые. В РМО, куда мы приехали с подполковником Быстровым уже в 1 ночи все спали. Подняли всех водителей по тревоге, построили и наконец-то выяснили обстоятельства происшедшего. Действительно, один из водителей сдавая назад для того, чтобы зацепить на буксир сломанную машину ударил задним бортом солдата с РМО. Ударил сильно, но ничего ему не сломал, лишь сильно ушиб того. Есть и солдат с прострелянной ногой, но не с этой колонны. Когда мы вернулись обратно и доложили о неверной информации командиру, он пригласил посмотреть по телевизору концерт посвящённый дню милиции. Концерт как всегда на день милиции был хороший, но больше всего раздражало в нём то, что все пели дифирамбы ментам, которые как будто несли на своих плечах основную тяжесть боевых действий в Чечне. Об армии ни слова. В конце концерта группа «Блестящие» вышла на сцену и начали с пафосом говорить в зал: – Мы посвящаем эту песню военнослужащим, – мы оживлённо переглянулись: наконец-то хоть кто-то вспомнил о военнослужащих вооружённых сил, – военнослужащим внутренних войск, которые несут свою опасную службу в Моздоке….
Смех в кунге командира стоял гомерический: да, нашли кому посвящать песню и рассказывать об «опасной службе в городе Моздоке». Воспользовавшись случаем, я от имени командира полка через космическую связь связался с домом и поздравил Валю с годовщиной свадьбы. Когда в 3 часа ночи, я подошёл к кунгу, то в этот момент встретил подъезжающих со второго дивизиона Чистякова и Гутника, которые там мылись в бане. Были они сильно пьяны и при резком торможении ПРП Алексей Юльевич сильно ударился грудью о край люка. Охая и стеная, осторожно слез с машины и также осторожно забрался в кунг. Уселся на кровать и стал щупать грудь, переживая, что вполне возможно сломал себе рёбра.
Так как мои помощники были не в состояние нести службу, то мне пришлось дежурить с 4 часов ночи до 11 часов утра, когда они более-менее очухались. Лёг спать, а проснулся от того, что в кунг лезет мой друг подполковник Дунаев с артиллерийского полка. Обнялись, я позвонил в первый дивизион и через двадцать минут мне привезли две бутылки водки, организовали закуску и мы хорошо посидели до вечера.
Вечером меня вызвал к себе командир полка и поставил задачу: на вероятных путях выдвижения боевиков поставить неподвижные заградительные огни. Уже на ЦБУ запланировал десять НЗО* и в течение ночи два раза открывали по ним огонь.
Игорь Дунаев приехал для того чтобы на нашей высоте тоже организовать наблюдательный пункт и поработать там суток трое. Поэтому сегодня утром мы на двух ПРП выехали и без приключений забрались на высоту. КШМ Фролова уже утащили в арт. полк, и Игорь свой НП расположил в его окопе. День был тёплый, снег стремительно таял и что было интересно – дальняя местность видна чётко и отлично, но вся ближайшая была затянута плотным туманом. Хорошо был виден Бамут, по которому было выпущено только при нас около четырёхсот снарядов. Отлично просматривались горы и вход в Аргунское ущелье. Куда мы входили в 95 году. А рядом цементный завод и Чири-Юрт.
Ближе к обеду между позициями третьего батальона и Закан-Юртом появились подразделения 15 мотострелкового полка, которые сходу форсировав реку Сунжа, вышли к восточной окраине Закан-Юрта и оседлали дорогу на Баку, развернувшись фронтом на Алхан-Юрт.
С высоты я связался с первым дивизионом и договорился чтобы нам организовали баню на 17:30, а к обеду вернулись в лагерь.