– Товарищ подполковник, – контрактник склонился ко мне и понизил голос, – да и хотя бы и за детские обиды отомстить: зато как они меня вылавливали после школы и били. Били не просто, а били ногами, толпой. Причём, старались больше унизить: после того как изобьют в довершение ещё и оплюют. Да, хочу отомстить и за всех русских, которых они унижали в Чечне. Отомстить и за их гонор. Я хочу на карте показать их дома. Они тогда, уже будучи волчатами, хороводили и сейчас наверняка, ну просто наверняка в бандитах, и там тоже не в простых боевиках ходят. Я пацаном в школу ходил, а их родители строили хоромы. Причём, точно знал, что их родители не работали, как мои вкалывали. На трудовые деньги такие дома не отгрохаешь. Давайте, товарищ подполковник, стрельнем туда, – связист последние слова произнёс почти умоляюще.
Я долгим взглядом посмотрел на контрактника, который столько лет носил в себе ненависть и пододвинул к нему карту: – Показывай, солдат, снарядов не пожалею…
* * *
В 4 часа заступил на дежурство и спокойно до дежурил до совещания, на нём договорился с зам. по вооружению о ремонте ПРП в первую очередь. Через час прихожу в салон, а командир взвода сидит у печки жмурясь от тепла и никуда не спешит.
– Товарищ лейтенант, ты что обалдел что ли? В шестнадцать часов уже стемнеет, а тебе до ремонтной роты ехать целый час. Ну-ка сделай так, чтобы тебя через пять минут здесь не видел, – командир взвода заполошно вскочил с табуретки, схватил автомат и выскочил из салона, а я распахнул дверь и прокричал в суету, которая уже царила вокруг ПРП, – Коротких, пока не отремонтируешь машину, не возвращайся.
Через полчаса в компании зам. по тылу, зам. по вооружению и майора Бубенчикова поехали на рекогносцировку – выбирать место для следующего КП и ТПУ полка. Вроде место нашли, но с огневыми позициями дивизионов я не определился. То место, которое планировал, было уже занято реактивным дивизионом моего друга Игоря Дунаева. Хотя самого Игоря не было, встретили меня тепло, неплохо посидели и мы отправились обратно к себе. Проезжая мимо полуразрушенных зданий бывшей нефтебазы наблюдали, как её занимали подразделения штаба нашей группировки, которая перемещалась ближе к переднему краю. Время до обеда было достаточно и я привёл себя в порядок: умылся, побрился, подшил чистый подворотничок и решил немного поспать, но в голову лезли разные мысли и немного повертевшись поднялся с кровати. После обеда сменил Чистякова, а через час появляется радостный и трезвый Гутник, вернувшийся с колонной из Моздока.
– Товарищ подполковник, вернулся, всё нормально, – Гутник стоял передо мной улыбаясь и гордый от того, что он вернулся трезвый.
– Надо его похвалить, – мелькнула у меня мысль, – Ну, что ж, товарищ капитан. Молодец – можешь выполнять приказ.
– Товарищ подполковник, я там коньяка привёз. Сам ни-ни. – Володя расцвёл от похвалы, – иду около аэродрома, а тут ко мне подваливает мужик и предлагает 36 бутылок коньяка. Я всё и купил. Всё вам.
Я в лёгком смущении покачал головой: – Володя, на фига это нужно было.
– Не, товарищ подполковник, это вам от меня. От чистого сердца, – Гутник даже руки протестующе выставил перед собой.
– Ну, ладно, Володя, я потом приду. Иди.
….А ещё через час появился радостный Коротких и отрапортовал: – Товарищ подполковник, ПРП исправна. Оказывается, новый механик-водитель перетянул фрикционные ленты, вот машина и не ехала.
– Лейтенант, я думаю что тебе надо сурово поговорить с Бердюгиным и самому впредь следить за состоянием машины. Лейтенант ушёл, а через некоторое время вновь появился и, понизив голос, почти прошептал мне на ухо: – Товарищ подполковник, вас просит подойти в кунг капитан Чистяков. Оказывается, к нам пришёл Бубенчиков с закуской и выпивкой: хочет представиться за очередное звание «майор». Водку убрали, а на стол выставили привезённые Гутником коньяк, который на удивление оказался очень даже неплохим.
– Так, ребята. Этот коньяк мне привёз Гутник, поэтому десять бутылок забираю к себе в НЗ, – я взял десять бутылок со стола и засунул их к себе под кровать, – ну, а остальные пускаем на круг.