– Да даже не знаю. Отношусь к нему нормально, воюет он тоже хорошо. Ходит на корректировки. Единственно – пить не может, и по моему у него предрасположенность к алкоголизму. Если его жена в жёсткие руки не возьмёт – сопьётся офицер. Да…, Иван, тут две недели назад случай смешной произошёл со мной и Гутником, – я засмеялся.
– Пару недель тому назад, в пресквернейшем состоянии, я пришёл с ЦБУ в салон. У печки сидел Гутник и как всегда о чём-то угрюмо размышлял. Посторонившись, пропустил меня к кровати, а потом сел на табуретку у стола. Спать мне особо не хотелось и я решил нанести на свою рабочую карту последние разведданные. Достал из-за кровати планшет с картой и осторожно развернул его на табурете. Неловко повернувшись, задел планшет, отчего он свалился на пол. Слегка чертыхнувшись, поднял его с пола и опять разложил на табурете. Потянулся за карандашом и, зацепив планшет рукавом, снова свалил его на пол. Тут уж заскрипел зубами, задохнувшись от внезапно нахлынувшей на меня злости. Сцепил зубы и, не поддавшись эмоциям, снова поднял планшет с картой с пола, и подчёркнуто аккуратно положив его на табурет. Чуть подправил, надёжнее располагая его на сиденье. Перевёл дух, осторожно взял в руки карандаш и попытался нанести условный знак на карту, но чуть сильнее нажав на карандаш, свалил в очередной раз планшет с картой на пол. Внутри меня зародился ком бешенства, но я смог не дать ему вырасти до безумия. Досчитал до десяти, глубоко вздохнул и нагнулся за картой. Взял её двумя пальцами и потянул на себя, но карта зацепилась за резинку планшета и выскользнула из пальцев.
И тут красная пелена бешенства окончательно застила мои глаза: – Ах, так…. Значит, ты не хочешь, чтобы я наносил на тебя разведданные. Ну и чёрт с тобой… Ты мне тоже такая на хрен не нужна…
Сильным рывком выдернул карту из планшета и, уже не сдерживаясь, неистово начал рвать её на мелкие кусочки, рвя её всё мельче и мельче и разбрасывая их в бешенстве вокруг себя. Потом одним движением сгрёб в кучу обрывки и подкинул их под потолок, радостно вопя: – Ну, что получила? Хочешь, я тебя порву на ещё более мелкие части?
Схватил самый крупный кусок и, изорвав его на самые мелкие кусочки, швырнул их к печке. И только тут заметил, стоявшего по стойке «Смирно» Гутника, который со страхом наблюдал за мной.
– Володя, ты что? Садись, тебя это не касается. – Вспышка бешенства прошла и я мгновенно успокоился, как будто выплеснул из себя и остальные негативные эмоции. Пнул ногой обрывки карты, нагнулся и поднял один из кусков карты, на которой виднелась часть кодировки, позиции первого батальона и окраина Грозного. Несколько раз сложил обрывок карты – он как раз входил во внутренний карман бушлата.
– Во, Володя, – обрадовано произнёс я, – это теперь и будет рабочей картой начальника артиллерии. А то с планшетом иной раз неудобно.
Не спеша собрал остатки карты кучу, приняв решение: – Это завтра сдам в секретку на уничтожение, и склею себе новую карту.
После вспышки сильных эмоций, на меня навалилась усталость и я быстро заснул на кровати, даже не раздевшись. Утром проснулся отдохнувшим и посвежевшим, совершенно забыв про происшедшее вечером. Взял планшет и направился на ЦБУ, где и вспомнил про разорванную карту. Бросил планшет на стол, вернулся за остатками карты в салон, но нигде их не мог найти. Чертыхнувшись, направился в секретку: прапорщика секретчика на месте не оказалось, а был лишь солдат, который всё бубнил и бубнил, что ночью какой-то офицер с дивизионов уже получал карту на начальника артиллерии.
– Солдат, ты идиот. Причём тут офицер с дивизиона? – У меня закончилось терпение, слушать этот бред, – давай мне чистые листы, а карту я себе сам буду клеить.
Мне даже пришлось слегка встряхнуть солдата и пнуть его под задницу, чтобы ускорить процесс получения чистых листов карты, после чего, удовлетворённый результатом, пришёл обратно на ЦБУ. Достал из запасов майора Порпленко пузырёк с клеем и, вернувшись к своему столу, открыл планшет. И застыл в изумление: в планшете лежала новенькая карта с нанесёнными на неё всеми условными обозначениями, кодировкой, передним краем нашего полка, разведанными позициями боевиков и даже с теми данными, которые я хотел сам вчера нанести на карту. Я закрыл глаза и опять их открыл. Надпись на карте гласила – «Рабочая карта начальника артиллерии».
Из-за спины послышался голос оперативного дежурного, который увидел моё изумление: – Товарищ подполковник, это сегодня ночью Гутник получил чистые листы, склеил карту, подписал её и нанёс всю обстановку с новыми данными.
– Вот такая история приключилась. Я, Иван, был просто поражён.
* * *
Вчера еле дождался смены, так сильно хотелось спать, даже не пошёл на ужин, пришёл в салон и завалился на кровать, приказав разбудить меня в четыре часа утра. Но разбудил в половине первого ночи меня Мишка Пузыренко: – Боря, командир зовёт тебя к себе.