– Так вот, Боря, я несколько раз прокручивал видеоплёнку, на которой ты играл роль «живца» – вот снайпер оттуда и стрелял. Махмуд это был. Мы устроили там засаду, так как знали, он работает по графику: день у нас, второй против 15 полка. Но выловить его не смогли. А он гад за это время весьма плодотворно поработал: сегодня с утра ранил у нас одного солдата с третьего батальона, приняв его за офицера – солдат пялился в бинокль. Вчера повеселился в 15 ом полку – убил троих офицеров, четвёртого ранил – из них двоих артиллеристов и ещё девятерых ранил. Гад, работал по сценарию – одного ранит, а потом убивает всех кто идёт к нему за помощью. Вот такие дела, – Геннадий Петрович скрипнул зубами, – но ничего и его достанем.
После обеда стало известно, что завтра Малофеев, командир полка с группой офицеров, в том числе и я, едем в Ханкалу для уточнения предстоящей задачи. Если погода будет хорошая – то полетим на вертолёте, если нет – пойдём своим ходом на КШМ. Я обрадовался, так как в этом случае маршрут нашего движения будет проходить через места, где мне пришлось воевать в первую чеченскую войну.
Не совсем приятными известиями поделился со мной полковник Никитин: приходили солдаты с РМО и рассказывают, что местные жители Алхан-Калы, особенно из молодёжи, совсем оборзели. Приезжают к месту забора нашими водовозками воды молодые мужчины на легковых машинах, перегораживают выезд и начинают «доёбываться» к нашим бойцам под разными предлогами, предлагая большие деньги за продажу оружия, боеприпасов и другого имущества, вооружения. Очень часто угрожают. Солдаты задают вопрос – можно ли их за это убивать?
Командир молча посидел немного около моего стола и послал за особистом солдата.
– Вадим, – когда появился офицер, – съезди завтра в Алхан-Калу и поговори со старейшинами, чтобы никто больше не приставал к нашим солдатам, а если это не прекратится, то мы артиллерией раскатаем пол деревни.
* * *
Утро выдалось достаточно морозное и пасмурное. Погода была нелётная, поэтому мы небольшой колонной, КШМ командира, четыре БМП разведчиков, сначала двинулись в штаб группировки. Генерала Малофеева и командира запустили в расположение штаба, а нас не пустили, но мы не расстроились. Разведчики раздобыли дров, быстро развели костёр и час времени незаметно пролетел за весёлым разговором. Время летело и у нас всё больше и больше укреплялось мнение, что выезд посещением штаба группировки и закончится. Но вскоре появилось наше начальство, мы мгновенно расселись по своим местам и всё-таки поехали в Ханкалу.
Я давно не покидал расположение полка и поэтому, удобно расположившись наверху КШМки командира, с любопытством оглядывал окрестности. Быстро проскочили Алхан-Калу, выскочили на высокий берег реки, миновали крутой поворот, почти на 150 градусов, с опаской преодолели узкий для КШМ мост и выехали на дорогу к Алхан-Юрту, который находился в двух километрах южнее Алхан-Калы.
Что ж, давно не видел таких разрушений. Боевики здесь крепко держали оборону по окраине населённого пункта вдоль дороги, но особенно упорно обороняли перекрёсток дорог и мост на трассе Баку – Грозный. Мимо нас тянулись разрушенные дома: некоторые из них, правда таких было мало, были лишь исклёваны пулями и посечены осколками снарядов и мин. А подавляющее большинство домов вдоль дороги и метров пятьдесят вглубь деревни, были разрушены до такой степени, что восстановлению не подлежали. Но всё равно, жители этих домов, вернувшись обратно, обживали родные развалины. Из разных, более-менее уцелевших помещений, подвалов, сараек, летних кухонек торчали жестяные трубы буржуек, откуда вились сизые дымки. Висело выстиранное бельё, гуляли и играли на развалинах своих домов детишки. Запомнилась одна семья: старенькая, синяя Волга – ГАЗ-24, загруженная под завязку домашними вещами, на низко осевших колёсах, стояла у полностью разрушенного дома. Только что приехавшие люди, застыли у остатков родного жилища и оцепенело смотрели на развалины, не веря своим глазам, а услышав звук двигателей бронированных машин, подняли головы и долго провожали нашу небольшую колонну взглядами. О чём думали они в этот момент, можно было представить и не ошибиться. Чем ближе к перекрёстку, тем больше разрушений, а вот и сам мост. Здесь словно промчался огненный смерч, который изломал, уничтожил, перевернул и опалил всё, до чего смог дотянуться. Практически на каждом квадратном метре виднелись воронки от снарядов и мин. И даже выпавший снежок не мог притушить весь этот ужас разрушения. Но здесь уже теплилась жизнь, около блок-поста ВВэшников приткнулось несколько чеченок торгующих немудрящим, разложенным на поломанных досках, товаром, рассчитанным на проезжающих военных.