Это переполнило чашу терпения и все дружно обрушились на Семёнова, вспоминая все его упущения по службе и старые грехи. А командир до того рассвирепел, что приказал вызвать особиста и прокурорского работника, чтобы возбудить уголовное дело по ряду фактов. Поняв, что мы сейчас можем сгоряча «наломать дров», я встал со своего места и поднял руку, требуя тишины.
– Товарищ полковник, – обратился командиру, когда наступила тишина, – разрешите мне с командиром дивизиона выйти на улицу, на пару минут.
Полковник Никитин, замы и даже Семёнов с удивлением смотрели на меня, ожидая пояснения, но я молчал, ожидая разрешения. Командир помолчал и кивнул.
– …Константин Иванович, – я резко повернулся к подчинённому, когда мы вышли из ЦБУ под яркие лучи солнца, – ты убедился, что у тебя не всё в порядке, как ты здесь «пел»? Ещё немного и ты уедешь отсюда с «волчьим билетом», а это для тебя конец. Какие тебе доводы ещё надо предъявить, чтобы ты всё это понял?
Семёнов молча топтался напротив меня, бросая тоскливые взгляды на окрестности, поняв наконец-то, что дело зашло слишком далеко и реально сейчас решалась его дальнейшая военная судьба. Молчал и я, но не дождавшись ответа, продолжил.
– Константин Иванович, ты знаешь, что я неоднозначно отношусь к тебе. Знаю я и том, что ты невысокого обо мне мнения и не скрываешь особо его. Вроде бы я должен обидится и, воспользовавшись случаем, уничтожить тебя. Но я этого не хочу. Ты подполковник, закончил академию, не дурак. Приехал сюда – не зассал, как некоторые. Худо-бедно, но провоевал почти три месяца. Есть тебе чем погордиться, хотя многого о чём и не стоит рассказывать. Давай делаем так: прямо сейчас езжай в госпиталь, бери справку формы 100 и езжай в Екатеринбург. Здесь мы с тобой не сработаемся и не только я.
Семёнов глядя прямо мне в глаза, внимательно выслушал моё предложение. Мгновенно с ориентировался и решительно вскинул руку к головному убору: – Товарищ подполковник, разрешите доложить: я вчера поскользнулся на своей КШМке и сильно ударился головой об броню. Сейчас очень плохо себя чувствую. Прошу вашего разрешения убыть в госпиталь.
Также пристально глядя в глаза командиру дивизиона, официальным тоном произнёс: – Разрешаю, товарищ подполковник. Езжайте, лечитесь…
Когда зашёл в палатку один и встретил удивлённые взгляды офицеров, доложил командиру полка: – Семёнов себя плохо чувствует и я его отпустил в госпиталь.
Командир долго смотрел на меня, встал: – Борис Геннадьевич, думаю, ты знаешь что делаешь.
На этом аттестационная комиссия закончилась и я даже пожалел, что довёл ситуацию до такой развязки.
Может быть…, не стоило этого делать, ну вызвал бы опять Семёнова, ну отругал его. Заставил выставить НП и потом построже с него спрашивал. – Так я рассуждал после комиссии, но уже через пару часов не жалел о происшедшем. Так как приехавший из штаба группировки майор-артиллерист убыл на огневые позиции дивизионов и наковырял там полно недостатков, да ещё и доложил мне, что оба начальника штабов дивизионов пьяны «вдрабадан» и всем огнём рулят обученные солдаты. Да, – подумал, выслушав негативную информацию, – работы непочатый край. Как говорится – «шумит, гремит родной завод».
….Тринадцатый, Тринадцатый, Я Седьмой. Как слышишь? – Донёсся пьяный голос из наушников радиостанции и все присутствующие пододвинулись ко мне, с интересом вслушиваясь в пьяный базар.
– Петька, ты что ли? – Послышался далеко не трезвый голос.
– Я, Васька. Как разведка – живёшь? Чем дышишь?
– Да, нормально. Только командир роты с офицерами совсем оборзели. Тут пару ночей тому назад лазили мы в Кирово и дошли до самой школы. А там, около автобусной остановки, лежат тела зарезанной русской семьи. А на окраине их родственники живут. Дак они, падлы, командиру роты деньги заплатили, чтобы мы вытащили убитых ночью к ним. Всё бы ничего, так ротный нажрался и решил форсануть – вытащить их завтра утром – по светлу. Нос решил, сволочь, духам утереть. В девять утра то. Совсем крышак поехал у него. Вот мы тут с пацанами и нарезались, а то завтра кровью все умоемся. Так что приходи к нам, у нас пойла до фига….
Дослушав пьяный базар до конца, мы отодвинулись от радиостанции и зашумели, возбуждённо обсуждая предстоящую операцию. Сегодня после обеда в Кирово внезапно выскочила духовская БМП и обстреляла позиции 7ой роты, потом быстро смылась. Есть предположения, что это БМП с 752 полка, откуда она была угнана боевиками несколько дней тому назад. И у Звягинцева появился план. Зная о том, что чеченцы прослушивают нашу радиосеть, решили провести радио игру. Якобы двое пьяных солдат, разговаривая по радиостанции, обсудили предстоящую вылазку развед. роты за телами русской семьи, которая действительно лежит у автобусной остановки в Кирово уже несколько дней. Услышав такую информацию, боевики наверняка устроят засаду, чтобы наказать федералов за дерзость.
Вот сейчас в палатке ЦБУ Звягинцев сел с радиостанцией в одном углу, а начальник связи в другом и пьяными голосами вышли в эфир.