Огонь со стороны боевиков несколько ослаб и вроде бы появилась уверенность, что бой так и закончится. Но точная очередь из АГС накрыла гранатами переднюю БМП-2, которая стояла в отрыве от остальной роты у самого бетонного забора и совсем близко от боевиков. Боевая машина густо задымила, а с ёе верха стали спрыгивать бойцы и разбегаться в поисках укрытий. Как то сразу мотострелки стали откатываться к каменному строению посередине замкнутого пространства и здесь занимать оборону. Из дымящего БМП выскочил механик-водитель и как заяц помчался вдоль бетонного забора. Низ забора в этом месте поднимался над землёй на тридцать сантиметров и боевики хорошо видели мелькающие ноги солдата. Пули прошивали бетонный забор в основном над головой механика, заставляя его всё ниже и ниже пригибаться и ускорять движение. Казалось, конец этого соревнования очевиден – очередь в конце-концов перечеркнёт бойца, поставив точку. Но солдат почти на четвереньках выскочил из-под обстрела и добежал до своих товарищей.
БМП продолжало густо дымить, как раз посередине между боевиками и мотострелками и если сейчас не предпринять решительных мер, то грозная машина может запросто попасть к духам или же сгореть к чёртовой матери. За зданием скопилось несколько офицеров первого батальона, о чём-то посовещались, выглядывая из-за угла строения, и один из них стал снимать с себя снаряжение. Это был начальник штаба первого батальона майор Калинин. Игорь разделся, избавившись от куртки. Сунул за пояс пистолет, рассовал по карманам гранаты, взял в руки несколько дымовых шашек и, стремительно выскочив из укрытия, помчался в сторону одинокого БМП. Это было так внезапно, что боевики пропустили рывок офицера и открыли ураганный огонь лишь, когда Калинин оказался сзади БМП.
Мы все с облегчением перевели дух, но больше всех были поражены смелым поступком офицеры ВВэшники и мы с гордостью слушали дифирамбы в адрес не только начальника штаба первого батальона, но и в наш – армейский, адрес. Но дифирамбы дифирамбами, а мы с тревогой наблюдали дальнейшие действия Игоря. Калинин выглянул из-за боевой машины, нажал на ручку задней дверцы и рывком отворил её. Потом быстрым движением выхватил из-за пояса дымовые шашки и, выдернув шнуры, раскидал начинавшие дымить дымовухи за бетонный забор, а сам нырнул в глубину машины. Дымовушки буквально за несколько секунд разгорелись, отделив густым дымом БМП от забора и боевиков. Из задней дверцы на улицу вылетел матрац, потом несколько подушек. Ещё через минуту взревел двигатель, выкинув в воздух клуб сизого дыма, машина дёрнулась и рванула задним ходом в сторону позиций, виляя из стороны в сторону. Сделав несколько резких поворотов и разбив небольшой бетонный столбик, БМП зацепив бортом весовую, заскочила под её защиту.
– Фу, нормально…, – офицеры и солдаты, наблюдавшие за этим рискованным действием, все разом облегчённо вздохнули и стали оживлённо переговариваться. А генерал Малофеев приказал.
– Начальника штаба батальона представить к ордену.
Постепенно обстановка нормализовалась. Развед. рота благополучно вышла из боя и сосредоточилась на высоте сзади КНП. На ящике передо мной сидел сумрачный Гутник и тихим, подавленным голосом рассказывал, как их зажали.
– … Как только мы вдоль трибун вышли в парк, сразу же были атакованы боевиками. Их было, товарищ подполковник, до пятидесяти человек. Они были везде. Их фигуры мелькали среди деревьев, вдоль трибуны, рядом с нами. А как только снаряды первые упали, они сразу же ломанулись вперёд и оказались в тридцати метрах от нас. Снаряды падают сзади их, не принося им никакого вреда. Вот тогда страшно стало. Если бы они сделали рывок вперёд, в рукопашную – они нас задавили бы числом. Но духу у них на это не хватило, и слава богу….
– Ладно, Володя. Сегодня больше никуда идти не надо: так что отдыхай.
Я отвернулся и стал смотреть за бруствер окопа: на душе было тягостно. Было ясно, что Гутник находится на грани нервного срыва. Он старался, крепился, но пережитый ужас, страх выдавался дрожанием рук, тусклым голосом, которым подчинённый рассказывал о бое. Ему нужно дать отдохнуть, перевести дух и я не мог этого ему предоставить. Завтра опять погоню его вперёд. И послезавтра тоже. Конечно, я мог бы, наплевав на все запреты, пойти вместо него. Мог бы и придёт время пойду. Но каждый должен быть на своём месте: как бы не желал и не хотел – своей спиной не смогу защитить и закрыть от смерти всех своих подчинённых. Да, дам сколько это возможно Гутнику отдохнуть, но потом пошлю его вперёд и буду посылать пока не придёт ему замена или же….
– Товарищ подполковник, прибыл из первого батальона. Всё нормально…., – бодрый голос отвлёк меня от грустных размышлений и я с удовольствием оглядел появившихся в окопе Кравченко и Мустаева.
– Товарищ подполковник, если что, мы тут рядом. Костёрчик разведём и пообедаем. – Я разрешающе кивнул головой, отпустив офицеров.