Я взял со стола микрофон и запросил данные, на которых дивизионы вели огонь. Несколько минут прошли в тягостном молчание, а когда дивизионы доложили прицелы и довороты от основного направления, с облегчением перевёл дух. Тут что-то было не так.
– Дай-ка, папку с документацией, – оперативный положил передо мной папку с бумагами и через две минуты я щёлкал тумблерами на своей радиостанции, устанавливая рабочую частоту командира 245 полка.
Связист командира полка отозвался практически сразу же, правда, слышимость была не ахти какой, а ещё через минуту я разговаривал с самим Ткачом. Две минуты спустя облегчённо отключил радиостанцию и откинулся на сзади стоящий столик.
– Всё нормально. Просто полковник Ткач с разведчиками сейчас находится недалеко от цели, по которой мы ведём огонь. И наши снаряды очень низко пролетают над ними. Через тридцать минут они оттуда уйдут и мы возобновим огонь.
* * *
– Боря, только мы вчера вечером тихонечко пробрались на то место, откуда вы обстреляли машину с боевиками, как над нами почти впритирку пролетают твои снаряды и начинают рваться на заводе. Стреляли точно, но очень уж опасно для нас. Всё время казалось, что вот-вот снаряды нас зацепят. Потому и пришлось выходить на ваш полк, чтобы прекратили огонь…, – мы ещё немного пообщались с Ткачом, а потом разошлись по своим КНП.
Связь с огневыми позициями была установлена, приборы расставлены. Мне осталось только разложить свой планшет с картой. Доложил полковнику Сухареву о готовности и стал прислушиваться к указаниям генерала Малофеева. Сегодня мы должны были занять территорию перед нашим КНП вплоть до стадиона. Выслушав последние слова инструктажа, офицеры разошлись по своим местам и расположениям.
Час тому назад внезапно из глубины частного сектора вышла группа местных жителей. Человек двадцать стариков, женщин и детей жались к седобородому старику, который твёрдо держал в своих руках белый флаг. Они прошли по улице Алтайской вверх и остановились недалеко от КНП полковника Ткач, а через пять минут полковник сам спустился к ним. Ещё через пятнадцать минут Ткач поднялся на КНП, а местные жители удалились к домам и вскоре растворились в глубине частного сектора.
Зазвонил телефон и командир 245 полка доложил Малофееву: – Приходили местные жители. Просят, чтобы мы не стреляли по их домам. Я спрашиваю – Где тогда боевики? Покажите их и мы будем стрелять только по их позициям. Они ответили, что ничего не знают про боевиков. Тогда и я им сказал – раз не знаете, тогда разворачивайтесь и идите обратно. Мы тоже не знаем – Будем по вам стрелять или нет?
….Я успел для контроля дать по одному снаряду по запланированным целям, как в 9:30 началась артиллерийская подготовка атаки. В течение 15 минут 6 батарей выпустили 250 снарядов и мин, после чего со стороны КНП 245 полка началась двигаться наша разведрота с арт. корректировщиками: Кравченко и Гутник. Через пять минут в пешем порядке за ними стала вытягиваться 1ая рота нашего полка. Пока всё шло нормально, боевики подозрительно молчали, а пехота, раскинувшись в цепь, двигалась внизу между зелёнкой и нами. Мы напряжённо наблюдали в бинокли за продвижением солдат, бросая внимательные взгляды на зелёнку, откуда и нужно было ожидать огонь. Внезапно в середине цепи, прямо под ногами одного из солдат, вспух серый дым от разрыва гранаты и тут же докатился звук разрыва. Солдат упал и около него тотчас сгрудились несколько человек, оказывая ему медицинскую помощь.
– Товарищ генерал-майор, только что сообщили. Солдат сам случайно выстрелил себе под ноги из подствольника, – доложил от радиостанции связист.
Генерал молча мотнул головой и отдал приказ: – Не останавливаться. Продолжать движение.
Постепенно, первая рота и разведчики без единого выстрела заняли всю территорию вплоть до стадиона. И здесь, обогнув восточную трибуну и проникнув на территорию парка, разведчики нос в нос столкнулись с большой группой боевиков. Одновременно с обоих сторон затрещали выстрелы, полетели гранаты. Боевиков было гораздо больше и разведчики сразу же оказались в критическом положение. Если первая рота находилась вся на виду и в двухстах – двухстах пятидесяти метрах от нашего КНП, то разведчики были от нас в четырёхстах метрах и поле боя заслоняла массивная трёхэтажная трибуна стадиона и кроны деревьев. Гутник, который был с разведчиками, сразу же вышел на связь и стал запрашивать помощи огнём артиллерии, но толком не мог объяснить точное место разведчиков или боевиков. Единственно смог понять это то, что боевики были в тридцати метрах от разведчиков и так зажали их огнём, что подняться и отойти не было никакой возможности.
Стрелять в таких условиях было рискованно – можно было накрыть и боевиков и своих. Но и разведчики долго в таком положение продержаться не могли. Я вновь прильнул к окулярам большого прибора и стал разглядывать парк за стадионом, пытаясь хоть что-то разглядеть, но тщетно.