Утром я совершенно случайно на КНП 21 бригады ВВ столкнулся и познакомился с генералом Колывановым – начальником ракетными войсками и артиллерии Северо-Кавказского округа. Он то и привёз полковника Бурковского. Я сидел на ящике в глубине КНП и с раздражением ожидал прибытия опаздывающего на час Дзигунова с батареей для прямой наводки. Был злой от того, что сам никогда не опаздывал и старался вовремя выполнять приказ, но мои подчинённые частенько опаздывали с выездами, да и не только с этим. Кстати, это было характерно для всего «основного» офицерского состава 276 полка. Особенно это здорово бросалось в глаза в первые дни, когда только начал служить в полку. И сейчас сидел и злился всё больше и больше, не обращая внимания на окружающих. Так что когда Ермек заскочил на КНП и стал докладывать мне о прибытии, я в повышенном тоне стал жёстко отчитывать Дзигунова за опоздание….
– Блин, во подполковник даёт. Даже я забоялся, – послышался за моей спиной насмешливый голос.
Резко крутанулся, чтобы дать отпор тому ВВэшнику, кто посмел перебить меня, когда я разбираюсь со своим подчинённым. Передо мной стоял невысокого роста офицер с генеральскими погонами на камуфлированном бушлате. Резкие слова отпора замерли на моих губах и, не успевая перестроиться, агрессивно и с вызовом представился: – Начальник артиллерии 276 полка подполковник Копытов. А вы кто такой, товарищ генерал?
– Тихо, тихо, Копытов. Ещё немного и ты меня по стойке «Смирно» поставишь. Я генерал Колыванов, но только уже начальник артиллерии округа, – генерал всё это произнёс доброжелательно, весело поблёскивая глазами, и моё раздражение мгновенно улетучилось.
– Извините, товарищ генерал-майор. Я тут свои разборки чиню…
Из дальнейшего общения с Колывановым, стало ясно что генерал нормальный, простой в общении мужик и с юмором. Поговорил со мной, расспросил про полк, сказав потом что очень много хорошего наслышан о нашем полку и артиллерии…
– Я, подполковник, в твои дела вмешиваться не буду. Рули, как и рулил дальше, а на меня внимание не обращай…
Через полчаса на КНП вновь появился полковник Бурковский, который привёл с собой командира первой батареи старшего лейтенанта Лисина.
– Товарищ подполковник, я прелагаю прекратить ведение огня прямой наводкой, так как в батарее отсутствует привязка, карточка огня….., – дальше полковник перечислил ещё десяток, как он считал, недостатков, которые мешают огню прямой наводки. Я стоял, морщился, но молчал, слушая эту белиберду. Выслушав до конца, я предложил проверяющему.
– Товарищ полковник, командир батареи все недостатки устранит. Вы потом проверите. Но запретить стрельбу я не позволю. Батарея, вполне эффективно ведёт огонь в интересах первого штурмового отряда. Так что вопрос о запрещении огня давайте отставим.
Полковник поворчал немного, но согласился с моим решением и величественно удалился в ячейку полковника Сухарева, где что-то нудно и долго стал втолковывать майору Богомякову. Я усмехнулся, глядя на ставшее тоскливое лицо майора, и повернулся к командиру батареи.
– Лисин, разбирайся с этим полковником сам. И сделай так, чтобы он опять из-за твоей батареи меня не дёргал. Разрешаю на твоё усмотрение устранить то или другое замечание, а в остальном ссылайся на меня. Иди, стреляй…
В виду того, что завтра наступление, Малофеев разрешил уехать в полки раньше. Завтра наступление: это бодрит, возбуждает, но одновременно и чувствуется усталость. Как оно будет завтра? Кому завтра выпадет «чёрная карта или метка»? Кому повезёт? То что мы в течение нескольких дней заломаем боевиков, ни у кого не было сомнения, но и все знали, что штурм города чреват большими потерями. И это настраивало на особый лад.
Мы собрались в кунге, на ЦБУ остался дежурить Коротких. Ржанов сегодня тоже целый день был на ЦБУ знакомился и входил в обстановку, смотрел как Коротких выполнял обязанности дежурного артиллериста, а сейчас он сидел и наблюдал как мы в молчании готовились к завтрашнему бою. То что завтра всем нам достанется – никто в этом не сомневался. Саня Кравченко завтра корректировщиком уходил с первым штурмовым отрядом. Причём, мы между собой решили, что каждый из корректировщиков отрабатывает с ВВэшниками по двое суток. Так что, что там произойдёт за двое суток – никому не было известно. Кравченко проверил свою самодельную разгрузку, с завистью посмотрел на мою и продолжил проверять патроны, гранаты и другое имущество, так необходимое на корректировке. Продуктами, радиостанциями занимались у себя в прицепе Ахмеров и Попов, которые завтра с Кравченко уходили на корректировку. Я сделал вид, что не заметил завистливого взгляда Кравченко и тоже проверял свою разгрузку. Разобрал и собрал автомат. Всё, вроде бы, было в порядке. Володя Гутник тоже проверил своё снаряжение, но как то бегло. Он завтра уезжал со мной на КНП и менял Кравченко только через двое суток.