Ткнул в грудь следующего солдата: – А тебе? Может провести с тобой дополнительное занятие? – Я пошёл дальше и, тыкая пальцем каждого, задавал вопросы, на которые получал ответы.
– …Ни как нет. Так точно. Всё понятно…
– Так какого хрена вы стреляете так хреново? Ладно, поехали дальше, – я выдернул провинившегося связиста на середину строя.
– Вот герой сегодняшнего дня. С его помощью, наша артиллерия наконец-то сумела убить своего солдата. Хочу сказать сразу: на его месте мог бы стоять любой из вас. Я ведь ещё не забыл как второй дивизион 2 ноября ошибся на 9-00 и лупанул по позициям мотострелков. 7 октября ошибся вычислитель первого дивизиона и дивизион дымовым снарядом еба…ул по КНП командира дивизиона, где в это время находились командир первого батальона с офицерами, начальник артиллерии с офицерами. Во мясорубка была бы. Или 25 декабря, когда второй дивизион положил 12 снарядов по пехоте 245 полка, так что они из окопов были вынуждены убежать. Всё помню и этот список можно и дальше продолжать, но не буду. А вот сегодня он уже герой. Попутал одну, лишь цифирку в координатах и мы убили солдата с первой роты. Вот что теперь делать? Солдат убит и за него ведь кому-то надо отвечать. Вот его ведь никуда не спишешь: не спишешь на боевиков, потому что все видели четыре красивых разрыва артиллерийских снарядов в расположение первой роты. Не припишешь ему самоубийства, потому что в солдате вот такой осколок сидит – с ладонь. Были мы бы там одни – Полковые. Можно было бы «закрыть глаза» на происшедшее, но там, на высоте, кто только не сидел и как специально ещё и прокуратура в этот момент прилетела. И они видели, и даже знают, с какого дивизиона снаряды прилетели и кто виноват. Вот и что делать? Что делать командиру полка и начальнику артиллерии? Вот ведь вопрос то. Вот если его сейчас выгораживать, ничего не писать – получается, что я с командиром полка занимаемся укрывательством. А это чревато: командиру полка сейчас 34 года и он самый молодой командир полка и на хрена ему портить из-за какого то солдата свою карьеру. А я? Я хочу спокойно и достойно уйти после войны на пенсию. На хрен мне заморочки нужны и получается, что для всех лучше будет, если мы отдадим прокуратуре связиста. Вот он виновник – вот с него и спрашивайте. Срока большого он не получит. Чего там? Не умышленное убийство, если повезёт – отделается «условно». Ну а если вообще повезёт, это я насчёт амнистии на пятидесяти пятилетие Победы – ну, значит, совсем повезёт. Ничего тогда не будет.
Я замолчал и молча несколько раз прошёлся вдоль строя и остановился напротив сгорбившегося связиста. Строй молчал, ожидая продолжения.
… – Вот если можно было бы отдать его под трибунал и тем самым воскресить солдата первой роты, то конечно решение было бы одно – отдать связиста под суд. Но ведь мы прекрасно понимаем также, что чудес то на свете не бывает – не воскресить этим солдата. Ну, посадим его – кому от этого лучше станет. Да и ломать его судьбу я тоже не хочу. Тюрьма это не та школа жизни чтобы её необходимо было пройти…
– Решение моё будет следующее. Назначим и правильно, я подчёркиваю «правильно» проведём расследование. Думаю, что этим и ограничимся. Так что, солдат, скажи спасибо, что у тебя нормальные командиры и становись в строй и служи дальше. Только сделай тоже правильные выводы. Встать в строй!
Я толкнул совсем растерявшегося солдата в строй, а когда он занял своё место продолжил: – Но всё-таки хочу, чтобы вы задумались над следующим. Ведь это не так просто – солдат погиб и всё. Вот начальник артиллерии принял решение не отдавать под трибунал… И всё, слава богу…!? А ведь у этого солдата есть мама, папа, два брата, девушка. Вот сейчас они едут, идут с работы, со школы и они ещё не знают, что в их семью пришла беда. Большое горе. Конечно, полк напишет семье письмо, придёт бумага – пал смертью храбрых в боях за город Грозный. Ну, хорошо если они правду не узнают и орден «Мужества», которым его посмертно наградят, будет висеть под его портретом на почётном месте. А если узнают – каково им? Вы об этом задумайтесь, крепко задумайтесь…
…После того как распустил строй солдат, все присутствующие на построение офицеры спустились в землянку начальника штаба дивизиона.
– Давайте поговорим теперь более откровенно. То, что сейчас говорил солдатам, обвинял их, давайте забудем. Всё это словесный понос. Виновники гибели солдата из первой роты вот тут сидят. Это все вы, товарищи офицеры, – я обвёл каждого пальцем, – и не беспокойтесь, себя я не тоже забыл. Я тоже виноват. Я тут обвиняю солдат. А кто их должен учить? Вы должны были научить: и однообразности наводки, и выборки мёртвых ходов, и считать на панораме. Хотя, честно говоря, откуда вы то могли этому научиться при той системе боевой подготовки? А с другой стороны, ёб вашу …., извините за выражение – вы училища позаканчивали, верхнее образование имеете – сами додуматься должны были. А вы на ругань начальника артиллерии только и говорили – Мы хорошо стреляем, товарищ подполковник. Хорошо стреляем…