Не…, погоди, погоди…, – бормотал я, вглядываясь в позицию боевиков, потом подымался и смотрел на неё поверх прибора. Что-то мешало мне немедленно открыть огонь: смущало спокойное поведение боевиков, окружающая их местность и строения что-то смутно мне напоминали, а Игорь всё теребил и теребил меня. Я медленно потянул на себя микрофон радиостанции, чтобы начать передавать целеуказания на огневую позицию, как меня пронзило – бетонный забор. Рядом с ними бетонный забор, за которым мы скрывались, когда разведчики ушли на школу.
– Игорь, да пошёл ты к чёрту – это ж наши там стоят.
– Да ну, Боря, откуда там наши?
– Блин, Игорь, да я оттуда с разведкой только что вернулся. Это 205 бригада на заводе стоит. Ты чего? Ты же, как начальник разведки группировки должен бы знать, что там наши стоят…
Подполковник Калугин крякнул в смущение, неуверенно пробормотал – Что этого не может быть и надолго прильнул к окулярам прибора. Через минуту он поднял голову и нервно хихикнул: – Чёрт побери, действительно наши. И чего это я их с боевиками спутал?
…День прошёл под знаком плохого настроения. Я несколько раз «срывался», звонил на огневую позицию второго дивизиона и орал в трубку на исполняющего обязанности начальника штаба дивизиона капитана Язева, обвиняя его в чёрт знает в каких грехах. Слава богу, он молча сносил мой гнев и не отвечал мне. Нанёс в район школы несколько огневых налётов и к вечеру собрался на огневую позицию дивизионов.
В землянке начальника штаба дивизиона я долго смотрел на понурившего голову связиста, стоявшего передо мной. В землянке, в которой находились ещё солдаты ячейки управления, капитан Язев и командир дивизиона – висела тяжёлая тишина. Все ждали, какое решение я приму. Я же смотрел на солдата-связиста, на бойцов ячейки управления и на душе у меня было муторно. Бить солдату рожу, ругать его мне совершенно не хотелось. Да и за что? Такова ли его большая вина? Но оценку происшедшему давать всё-таки надо.
Тяжело вздохнул и приказал: – Давайте стройте дивизион, кроме дежурных расчётов. В строй поставить всех, кого можно. Передайте в первый дивизион, чтобы с каждой батарее прислали по десять человек на общее построение. Построение через пятнадцать минут.
Все оживились, закрутились ручки телефонов, посыпались приказания, лишь связист ещё более сжался, понимая, что сейчас перед строем объявят решение его судьбы. С улицы слышались голоса офицеров и топот строящихся подразделений. Вскоре всё затихло, поднялся с табурета и коротко взглянул на связиста: – Пошли солдат. Как бы мы не отдаляли этот момент через него тебе и мне нужно пройти.
На улице уже стемнело и не было видно лиц построившихся, но вечерняя темнота дышала напряжённым вниманием.
– Парни, – начал я, обращаясь к безмолвному строю, – я как начальник артиллерии полка капитально недоволен вашей работой и сейчас скажу достаточно много нелестных, обидных, порой оскорбительных и нелицеприятных слов. И не из-за того, что хочу вас оскорбить, а хотя бы таким образом достучаться до вас, до вашего сознания и попытаться там что-то перевернуть и этого требует та ситуация, которая сложилась на этот момент.
Сразу хочу сказать честно, чего тут скрывать. 50% моего неудовольствия вашей стрельбой я возлагаю на офицеров. Но ради бога только не подумайте, что ваши офицеры тупые и плохо соображают в артиллерии. Нет и нет – это далеко не так. Они грамотные и компетентные в артиллерии офицеры. И причины моего неудовольствия их работой относятся к их личной подготовке и вообще системе боевой подготовки в мирное время. Мою позицию они знают. Практически ежедневно я могу влиять, давить на командиров дивизионов, начальников штабов, высказывать своё неудовольствие тем или иным огнём. Реже общаюсь с командирами батарей, но командиров взводов я охватить уже не могу. И если разобраться совсем до конца, то эти причины моего неудовольствия их работой лишь незначительно влияют на точность огня нашей артиллерией. Про офицеров я сказал вам, так – для общего понимания и поэтому к ним больше возвращаться не буду.
Сейчас же буду говорить об вашей, блядь, безмозглой работе, про те 50% причин, которые можно уже убрать прямо после вот этого построения и завтра стрелять ещё точнее, ещё лучше, ещё быстрее. Считайте это занятием, считайте это передачей моего личного опыта вам. Я прошу вас, особенно командиров орудий и наводчиков, внимательно выслушать то, что сейчас вам скажу.