– А тебя и спрашивать, товарищ капитан, никто не будет – хочешь ты или не хочешь. Я, как твой начальник, да и командование полка считают тебя подготовленным для того, чтобы ты был начальником штаба дивизиона. И нечего при первой же неудаче крылышки опускать, а разбираться надо и делать выводы, чтобы впредь этого не допускать. Я сейчас стопашку ещё одну выпью и поеду к себе, а вы сидите и думайте…
В палатке, кроме оперативного дежурного и моего Ржанова, никого не было. Рассеянно выслушав доклад старпома, я задумался над сложившейся ситуацией. Но потом мысли сменили направление и решил сходить в полковой медицинский пункт. Последнее время, несмотря на усталость, очень плохо спал и в довершение всего здорово чесалось всё тело. С этим надо было что-то решать.
– Ну, что товарищ подполковник, всё типично: чешетесь от бельевых насекомых. Стирают в прачечных плохо и от этого страдают все. Удивительно, что у вас это проявилось только сейчас, но вот возьмите жидкость и в течение трёх дней обтирайте всё тело, – медик протянул мне небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью и упаковку таблеток, – а это вам цитрамон. Перед тем как лечь, примите таблеточку и всё в порядке. Через три дня подходите – посмотрим, что получилось.
До совещания оставалось минут двадцать и я, нащупав в кармане таблетки, решил их принять сейчас – какая разница, когда принимать. Раньше примешь – раньше выздоровеешь. Приняв две таблетки и запив водой, вновь углубился в донесения от дивизионов и миномётных батарей, но через несколько минут почувствовал сильную сонливость и вялость во всём теле. Если бы совещание начиналось минут через тридцать, я бы упал на кровать дежурного связиста и до совещания покемарил. Но палатку уже заполнили офицеры подразделений и я сильно потёр лицо ладонями, уселся напротив командира полка.
Спать хотелось неимоверно, глаза слипались и я только не падал с табурета. Если бы у меня под рукой были спички, то наверно сейчас и попробовал вставить их в глаза. Усилием воли я прогонял сон и на каких-то тридцать-сорок секунд был в состоянии слушать командира полка, потом вновь проваливался в небытиё. Чёрт побери, что такое? Не пойму? Вновь и вновь тёр лицо и, сосредоточив внимание, пытался слушать командира, но внимание через несколько секунд вновь рассеивалось и я опять «уходил в себя». Как добрался до кунга, уже не помнил и очень удивился, когда в четыре часа утра меня разбудил часовой: – Товарищ подполковник, вы просили разбудить, чтобы пойти на дежурство…
* * *
Вчера я не поехал на КНП, а отправил вместо себя Ржанова, сам же решил подежурить на ЦБУ и поработать над документами, заодно поразмыслить над сложившейся ситуацией с артиллерией, да и передохнуть немного. Но в девять часов позвонили с огневой позиции второго дивизиона и доложили, что прибыл с проверкой начальник штаба артиллерии группировки и вызывает меня к себе. Перематерился, поняв, что отдохнуть не придётся, взял автомат с кунга и пешком отправился на огневую позицию. День, как и вчерашний, стоял солнечный и несмотря на то что на дворе был конец января, по всем признаком «катило» – скоро весна. Весна, настанет тепло, сухо, полезет зелёная травка и воевать станет веселее. Пока шёл, настроение вновь поднялось и я изменил своё решение слегка поскандалить с начальником штаба группировки. К командиру дивизиона и к начальнику штаба дивизиона я заходить не стал, а направился к крайнему орудию, около которого столпилось человек десять, в том числе начальник штаба и командир дивизиона. Начальника штаба артиллерии группировки я лично не знал и очень удивился, увидев вместо ожидаемого полковника, ну подполковника в крайнем случае, майора лет двадцать восемь-тридцать.
– Что ж они постарше не нашли? – Остановился и с любопытством стал наблюдать за деятельным и активным майором, который заметил меня, но не подал виду, ожидая, что я подойду и представлюсь. Понаблюдав за суетой вокруг майора, я поманил пальцем Пиратова и Язева, которые тут же подскочили ко мне. Следом за ними вальяжно подошёл и майор.
– Пиратов, это кто у тебя тут на огневой позиции крутится? – Не обращая внимания на майора, несколько в повышенном тоне задал вопрос своим офицерам.
– Это начальник штаба артиллерии группировки майор Савенков, Борис Геннадьевич, – поспешил объяснить виноватым голосом Анатолий Ильич, как бы извиняясь за моё поведение.
– А документы ты у него проверял? – Продолжал обострять обстановку, не обращая внимания на возмущённые гримасы незнакомого офицера.
– Да нет, – смутился командир дивизиона, – он пришёл и сказал…
Вперёд вышел майор и возмущённо заявил: – Товарищ подполковник, я начальник штаба группировки, майор Савенков и это я вас сюда вызвал.