Вчера опять принял таблетку и вырубился, а в час ночи проснулся от того, что меня будит часовой: – Товарищ подполковник, товарищ подполковник – Тревога!
С трудом разлепил глаза и, еле волоча ноги, вышел из кунга. Свежий, морозный воздух несколько освежил меня и я огляделся. Командный пункт полк «кипел» – солдаты и офицеры, освещаемые пламенем далёких пожаров и осветительных ракет, взлетавших над передком, деловито суетились, занимая позиции. В районе третьего батальона доносилась трескотня автоматов, пулемётов, резко били танковые пушки и отчётливо стучала спаренная зенитная установка. Всё это дополняло залпы миномётной батарее, а из-за холмов бил второй дивизион, перекидывая снаряды через командный пункт.
Лениво и вяло справив малую нужду, подозвал часового: – Вершинин, что происходит и где моя ПРП?
– Да я толком и не знаю. Прибежал с ЦБУ капитан Кравченко, поднял нас по тревоге… Да, здесь всех подняли по тревоге. Поднял нас и говорит, что боевики крупными силами прорываются через расположение третьего батальона в нашу сторону. Сказал, чтобы вас не будили, так как вы болеете. Вскочил на ПРП и с расчётом, вместе с разведкой, танкистами умчался в третий батальон….
Я снова осмотрелся кругом, спать хотелось зверски, поэтому снова подозвал часового: – Степан, если здесь что-то завяжется серьёзное – разбуди меня. Я действительно, то ли больной, то ли ебан…ый, но чувствую себя не в «своей тарелке»….
Утром проснулся уже бодрым и сразу же направился в санчасть.
– Товарищ старший лейтенант, ничего у меня не болит, чесаться перестал, но сплю как в могилу проваливаюсь. Что за ерунда – ни как не могу понять?
Старший лейтенант медик, сонно щурил на меня глаза и ни как не мог «въехать» – Чего я хочу от него?
– Ну, если у вас все прошло и чувствуете вы себя нормально, то чего вы хотите от меня?
– Старлей, дорогой – Сплю я. Сплю – понимаешь? Я в шесть часов вечера на совещание как Зомби сижу и ничего не понимаю. А сегодня ночью весь полк бился с боевиками, а я спал. Что за ерунда? Так ведь всё можно проспать и себя тоже…
Медик заулыбался понимающе: – Товарищ подполковник, я говорил вам принимать таблетки вечером перед сном, а вы когда их принимаете?
– Да какая разница, когда их принимать? За пятнадцать минут до совещания их и пил.
Врач смешливо фыркнул: – Товарищ подполковник, а вы хоть знаете что это за таблетки – Цитрамон?
– Ну…? – Неопределённо и вопросительно протянул я.
– Снотворные это, товарищ подполковник. Банальное снотворное. Вы их принимаете – вот и спите хорошо…
Посмеявшись вместе с медиком над своим казусом, я ушёл на завтрак, после чего появился на ЦБУ и узнал подробности ночного боя, который к этому времени уже закончился.
Боевики большими силами, численность пока не известна, попыталась прорваться из посёлка Кирово в Алхан-Калу. Бой длился всю ночь и атаку сумели отбить. Но какая-то часть боевиков всё-таки сумела пробиться мимо нас.
Пока мы знали только эту правду
В палатку с шумом ввалился связист, который всю ночь провёл на позициях восьмой роты, через которую и прорывались боевики.
– Ну, что там, Алексей? – Засыпали мы вопросами прибывшего.
Связист поудобнее уселся на табуретку и, не спеша, расстегнулся: – Ну и ночка была. Был момент – думал, что всё сомнут, но ничего – отбились. Много боевиков положили на поле, но много и прорвалось в Алхан-Калу. А убитых боевиков на поле лежит – море, я столько ещё не видел. Раненых боевиков, которые ещё на снегу ворочаются, московские снайпера добивают. Только он шевелиться начинает – выстрел из окопа и пулю в головёшку лепят. Те боевики, которые не сумели прорваться в Алхан-Калу или уйти обратно в Кирово, засели в ямах, за буграми и сейчас перестреливаются с пехотой, дожидаясь темноты. Трупы кругом…., на снегу, в поле, по берегам реки Сунжа. Плывут по реке – кошмар короче.