Мы выпили, закусили и потихоньку Нурди разговорился. То что он рассказал, в принципе, не было для меня таким уж открытием, поэтому вполне спокойно выслушал его рассказ. Был он родом с села Шалажи, которое располагалось у подножья гор и я, когда мы стояли под Закан-Юртом, частенько, хоть и было далеко, рассматривал его в бинокль и в другие оптические приборы. В советское время это было богатое селение, где сельчане счастливо жили, работали, имели неплохой достаток и думали, что так и будут жить дальше. Нурди там заведовал большой фермой и тоже был доволен своей жизнью. А тут Союз внезапно распался, молодые чеченцы и в советское время были радикально настроены к русским, но когда пришло безвластие, а вернее слабая Россия не могла контролировать в полной мере свои окраины, появились силы, которые захотели отделится от России и жить самостоятельно. Появился Дудаев, появились вокруг него новые люди, молодёжь охотно откликнулась на лозунги и призывы новой власти. Ведь гораздо проще было примкнуть к какой-либо группировке и с автоматом в руках безнаказанно грабить проходящие через Чечню грузовые поезда или же продавать нефть и бензин с поделенных между кланами нефтяных вышек и самодельных нефтеперегонных сооружений, причём не вкладывая особых денег. Ведь это было легче, чем вкалывать в сельском хозяйстве и на производстве. Это было даже лестно ощущать силу идущую от тебя, когда ты в руках держишь автомат и можешь убить любого не чеченца. Ведь тебе за это ничего не будет, а в глазах соотечественников ты приобретёшь даже уважение и славу крутого чеченца. По началу всё шло неплохо: молоко продолжали принимать с фермы Нурди в Грозном. Правда, постепенно всё меньше и меньше, но всё равно принимали. И вырученные деньги никому не надо было отдавать. Мелкие они были, деньги, в глазах бандитов, а для Нурди и его сельчан они были достаточными, чтобы жить безбедно. Режим Дудаева их не трогал и село находилось как-то с краю как географически, так и в политическом смысле. Все эти страсти обходили село и его жителей. Первая война прокатилась мимо, не зацепив. Так…, молодёжь кто был горячий и без головы, повоевала немного. Кого то и убили, но всё это в масштабе большого села прошло незаметно. Нурди и односельчане сумели сохранить стадо. Люди вздохнули спокойно, считая что при русских наладится прежняя жизнь, но боевики засевшие в горах не давали покоя ни мирным жителям, приходя по ночам в село и забирая у людей продукты, деньги и требуя от них активной помощи, ни русским. Очень часто в окрестностях деревни стали подрываться машины с русскими солдатами и в ответ шли бесконечные зачистки, где солдаты и менты не церемонились. Забирали подозрительных людей в фильтрационные лагеря: кого зря забирали, кого за дело. В 1996 году после заключения Хасав-Юртовского соглашения, ситуация резко изменилась. Русские части стали поспешно выводиться из Чечни, а вместо них в республике стали хозяйничать вернувшиеся вновь к власти боевики. Опять молодёжь и кто был с ленцой, потянулись во вновь сформированные банды и группировки, которые уже легально делили сферы влияния. Там они и получали лёгкие деньги. На мирных жителей эти власти не обращали никакого внимания – они были предоставлены сами себе. Зарплат и пенсии сельчанам никто не собирался платить и тем приходилось постепенно резать скот и распродавать то, что у них было. Исчезло стадо, опустела ферма, как то быстро закрылось и всё остальное. Стало совсем туго жить. А дальше совсем тяжело стало, эту банду, эту власть надо было ещё и кормить. Пошли поборы: нет мяса, а никого не волнует…. Продавай что хочешь, но покупай хоть на свои деньги и корми. С началом новых боевых действий, бандиты совсем перестали стесняться – приходили и забирали, что им надо. Активные боевые действия опять обошли стороной Шалажи, но другая напасть. Боевики стали использовать селение для лечения своих раненых и скрываться среди мирных жителей от федеральных войск. Несколько раз внутренние войска проводили внезапные зачистки, после чего человек 20 мужчин были увезены в фильтрационные лагеря. После последней зачистки у соседа стали скрываться несколько раненых боевиков из родственников и Нурди посвятили в этот секрет, так как он один не мог их прокормить….
– Вот, не долго думая, и решил срочно выехать в Кемерово. Там у меня родной брат у губернатора Тулеева большая шишка. Давно меня зовёт к себе. Устроюсь, вытащу туда свою семью и пока в мою деревню Шалажи не проложат трамвайную линию в Чечне не появлюсь…., – всё это Нурди рассказывал с каким-то внутренним надрывом, но последние слова произнёс с шутливым тоном, взял бутылку в руку и разлил по стаканам коньяк.
– Мда…., значит ты решил сбежать. Наплевал на всё и в бега, – я покрутил в стакане коньяк