Он до сих пор думает, что нам рано заводить детей. И хотя Стив, несомненно, неправ, я-то понимаю, что он уверен в обратном. И еще сбит с толку. Нервничает. Ну и что, я тоже нервничаю. Ведь это мне придется вынашивать ребенка. И рожать.
Но вы видели, чтобы я пошла и разом потратила несколько тысяч долларов?
Не видели конечно. Да я уже восемь месяцев новые туфли не покупала! И вот сегодня прихожу домой и обнаруживаю на кофейном столике пару ключей от «Харли-Дэвидсона». Несмотря на то что будущее компании Стивена туманно и мы до сих пор расплачиваемся с долгами по кредитке, он поступил спонтанно, по зову души и купил себе классическую мужскую игрушку.
Господи, если ему так хотелось почувствовать себя молодым, купил бы надувную куклу. Куклу-то мы можем себе позволить.
Я. Ты ведь даже не умеешь ездить на мотоцикле.
Стивен. Могу научиться.
Я. Отпад! И куда ты на нем собираешься?
Стивен. Ларри с Митчем весной едут в Новую Шотландию[10]. И я хочу с ними.
Ларри и Митч — старинные дружки Стивена. Я все надеялась, что он их перерастет, но увы. Большинство друзей Стивена — разносторонние, умные люди с хорошим чувством юмора, а эти Ларри с Митчем как пятно от красного вина на ковре: никак не выведешь. Нет, не от вина, а от пивного концентрата — мало того, что лезет на глаза, так еще и воняет.
Ларри — адвокат по ДТП, который навязывает свои услуги потенциальным клиентам, пока тех везут в реанимацию на «скорой помощи». Его реклама развешана по автобусным остановкам. А Митч выгуливает собак. Да-да, ему тридцать четыре года, а он выгуливает собак. И это вовсе не временная работа, чтобы оплачивать счета и для души заниматься искусством или еще каким благородным делом. Он делает это, потому что получает наличными и не платит налогов, а еще так якобы проще знакомиться с «кисками». Поверьте, привлечь «кисок» этому кадру даже свора собак не поможет.
Значит, Ларри, Митч и Стивен собрались на мотоциклах в Новую Шотландию? Ничего себе поездочка! И даже идиоту известно, что детских сидений для мотоциклов не бывает.
Я. И ты что, серьезно собрался в Новую Шотландию? Тогда заморозь сперму. Кто знает, может, ты разобьешься.
Стивен. Ты меня любишь только из-за спермы?
Я. Нет, я люблю тебя, потому что ты такой умный, и прошу защитить самое сокровенное. И раз уж ты заговорил — тебе нельзя кататься на велосипеде, принимать горячий душ и носить плавки. Говорят, все это снижает подвижность спермы.
Стивен. Ты ненормальная. (Из-за него мы разорены, а я ненормальная?) Мы не готовы иметь детей.
Снова — здорово!
Я не возражаю, что желание иметь детей должно быть обоюдным и нужно все хорошенько обдумать и обсудить, но после четырех дней споров я выдохлась. Мы топтались на одном месте. Стивен стоял на своем.
1. Я только что устроилась на новую работу. (На это я возразила, что теперь у нас есть полная медицинская страховка.)
2. Его компания висит на волоске, а он не бросит фирму, которую сам же помог основать. (И что, ждать, пока ситуация устоится? Бессмысленно.)
3. Мы живем в шестидесятиметровой квартире. (Подумаешь! В Африке на такой площади гостиницы открывают! К тому же глупо откладывать рождение ребенка из-за проблем на манхэттенском рынке недвижимости.)
Три часа мы сидели все на том же уродском клетчатом диване. Стивен вцепился в ключи от мотоцикла, как младенец в пустышку, а я пыталась убедить его, что идеального момента для появления ребенка не подвернется никогда. В нашей жизни всегда что-то будет не идеально.
И если это «когда-нибудь» наконец не настанет, оно не настанет никогда.
Только что вернулись из пригорода после семейного ужина у мамы Стивена. Едва я отперла дверь нашей квартиры, как Стивен кинулся к аптечке за обезболивающим. Его будто бы утомила поездка в душной электричке, но я-то знаю, что голова у него болит из-за нового «хобби» его мамаши.
Миссис Абигайль Стюарт развелась с отцом Стивена четыре года назад и теперь наконец, как в рекламе говорится, «ощутила ритм жизни».
Обидно, разумеется, что после тридцати пяти лет совместной жизни ее брак исчерпал себя и что почти сразу после развода мистер Стюарт сошелся с одноклассницей Стивена. Вслед за шоком накатили злоба и уязвимость. То она рвалась спалить холостяцкое жилище бывшего мужа (вместе с ним и его пассией), то часами оплакивала свои обманутые надежды. Нас, вкушавших первые радости брака, ее разочарования и смущали, и отрезвляли одновременно.
Но теперь, окончательно разобравшись с разделом имущества — кроме всего прочего она заполучила умопомрачительный дом в нью-йоркском пригороде с кучей ванных комнат и теннисным кортом — и вернув себе независимость после рабского служения мужчине, который телетурниры по гольфу ставил выше ее домашних обедов, Абигайль Стюарт пустилась во все тяжкие.
Точнее, распустилась хуже некуда.
