Забавно, все мы думаем, что далеко ушли от первобытных людей, но ошибаемся. Мне всегда казалось, что Стивен горой стоит за равноправие, что он цивилизованный человек. Но вот вам, пожалуйста, и у него есть комплекс добытчика: он считает, что именно мужчина должен зарабатывать и содержать семью. Я говорю ему, что тоже хочу работать, а он отвечает, что это неважно. Видно, традиционное воспитание и многочасовые просмотры «Семейки Брейди»[11] вбили ему в голову, что папа должен заботиться о семье, вынимая пухлый бумажник. Любое отклонение от нормы — и ты неудачник, а семья твоя обречена.
Я подумала, не напомнить ли ему, что, несмотря на финансовое процветание мистера Стюарта, их семья потерпела полный крах и сейчас отец Стива спит с его бывшей одноклассницей, а мать — со всеми, кто значится в телефонном справочнике, но решила помалкивать.
Сейчас я должна бы писать хвалебную статью о члене палаты представителей Бланке Фернандес, которая всю жизнь выступала в защиту животных, хотя ее и засняли на видео, когда она дразнила гориллу в бронкском зоопарке. (Обезьяна отомстила мучительнице, запустив в нее экскрементами, что еще раз доказывает: гориллы чувствуют, когда человек задумал недоброе.) Вместо этого я использую весь свой талант, эмоционально взывая к рациональной части программистских мозгов своего мужа. В частности, упираю на то, что отцовская любовь важнее денег, а уж любить он умеет.
После продолжительных раздумий, бессонных ночей и самокопания мы со Стивеном наконец пришли к согласию: у нас будет ребенок!
И еще мы решили никому об этом не говорить, пока я не забеременею.
Я волнуюсь и переживаю, как никогда в жизни. Хорошо, что Стивен проявил-таки спонтанность и, вместо того чтобы нервничать, занялся делом — помогает мне забеременеть.
Нам нужен новый матрас.
Поскольку теперь мы пытаемся зачать, я, чувствуя ответственность, собралась на обследование к гинекологу. Только вот мой гинеколог не значится в списке медицинских центров «Бринкман и Бэйнс». Моя замечательная новая медицинская страховка предусматривает посещение только одного гинеколога на всем острове Манхэттен. Поскольку я и в нормальном состоянии редко езжу на окраины, беременной и подавно этого делать не буду. Я вовсе не задираю нос, просто так практичнее. Такси от медицинского центра на Манхэттене до дома мне по карману. Но вот поездка на задворки Бруклина, Бронкса или Квинса — фигушки. О Стейтен-Айленде вообще молчу. Умру, едва сойдя с парома. Так что я проявила уважение к моему еще незачатому ребенку и записалась на прием к доктору Уильяму Эйгеру с Манхэттена.
Слава богу, у него чистый офис, расторопный персонал и сам он очень деликатен и знает свое дело. Есть только одна проблема: он очень тихо говорит.
Лежа на спине враскорячку, я кричала доктору Эйгеру, что ничего не слышу. Но все было бесполезно. Этот добренький на вид старичок лет шестидесяти, с мягкими сединами и сияющими голубыми глазами, лишь шептал что-то моим щиколоткам.
Я сдалась. И прозвала его Заклинателем Вагин.
Теперь, когда ребенок замаячил на горизонте, самое время обратиться за советом к специалистам — тем более что я не слышу ни слова из того, что говорит мой гинеколог. Проведя изнурительное Интернет-исследование, я весь обеденный перерыв проторчала в книжном магазине и приобрела книгу, которую все специалисты в один голос называют «библией беременных женщин» — «Мой ребенок: что и как».
Этот труд стал путеводителем по беременности для женщин многих поколений. На обложке — карандашный рисунок: красивая стройная женщина с длинными волосами, в кофточке крестьянского стиля и штанах цвета хаки, прислонилась к дереву, опустив глаза и с благоговением прикасаясь к выпирающему животу.
Картинка такая мирная, что кажется, вот-вот услышишь птичье пение.
Под умиротворяющей обложкой «Мой ребенок» разделен на девять глав — по месяцам беременности. Сперва в общих чертах описывается процесс зачатия, а потом каждый месяц вынашивания плода. В книжке есть медицинская и практическая информация, а еще она готовит вас к тому, чего ожидать. К концу обеденного перерыва я наполовину прочитала главу о зачатии.
И была на грани паники.
С каких это пор забеременеть так сложно?! Оказывается, «окошко открывается» всего на два дня в месяц! И возможность успеха сомнительна! Как я могла дожить до тридцати одного года и не постичь, что такое овуляция?
