Научные классы, мальчишек и девиц, выстроили в шеренгу. Когда мы с Максом пришли на молебен и быстрым темпом прошли мимо шеренги, то мальчишки, большею частью мои оркестровые музыканты, стали отдавать мне честь. Я, шутя, им отвечал, но вообще вышло эффектно.
Зал мне понравился больше.
17А появилась на молебен и поздней всё время сидела в Малом зале на фортепианной репетиции «Орлеанской девы». На репетиции закивала мне головой (но мы уже здоровались?). Я не обращал на неё внимания, вероятно, за утреннюю встречу. Несправедливо: она не виновата и мила; но это не повредит.
Стиль писем Мясковского имеет массу общего со стилем писем Чайковского (биография).
Какое свинство, что у меня вышли все карманные деньги. Макс мне должен пятьдесят рублей, но и у него осталось какое-то мелкое серебро. Тем не менее ехали сегодня в таксомобиле.
Вечером у нас играли в «винт», первый раз на новой квартире: Раевские, Mme Яблоньская и Колечка Мясковский. Колечка очень мил, хотя вообще было довольно скучно. Моя последняя редакция «Наваждения» найдена чрезвычайно блестящей, начало Концерта (2-го) тоже понравилось. Он сказал: «Немного с ленцой, но это очень хорошо».
Сегодня в малом оркестре первый раз аккомпанировал фортепианный Концерт. Черепнин предложил мне совершенно самостоятельно приготовиться. Я очень важничал этим, но после аккомпанемента мне попало за то, что не всё было так. После класса Черепнин прошёл со мной «Грозного» исключительно с декоративной стороны. Указания его любопытны и наблюдательны, но теперь - «удовольствие» всё это усвоить и провести в своё собственное дирижёрство.
На вечерней репетиции никак не могли доискаться Леля. Вдруг впорхнула 17А, такая оживлённая, миленькая, просто прелесть. Её сейчас же заставили репетировать. Я сидел на видном месте без дела, она стояла тоже на видном месте, но я не обращал на неё внимания и ни разу не взглянул. Должно быть, она поняла это, постаралась стушеваться и исчезла так, что я не заметил. Милый Лель, какой ты славный!
Сегодня у меня два бала: у Коншиных и Мещерских. Я сижу дома. К Коншиным лень, да и к Мещерским что-то тоже, хотя мне у них очень нравится и я пошёл бы, если-б они повторили приглашение, а то звали месяц тому назад! Я вообще ни у кого не бываю, слишком я полюбил свой избранный цикл и свои занятия: постановку наших опер, дирижёрство, сочинение, «фронты» 9-17 и Макса; это - моя жизнь, моя сфера, здесь я дома, здесь я царь. Вырываться из этой области и окунаться в другую не хочется, здесь слишком хорошо. Конечно, вполне приятно побывать на блестящем балу, но, кроме всего, я рано встаю (а сегодня так половина седьмого) и вечером меня уже клонит в сон.
Вечером был Макс; писали «жёлтую книгу», болтали о текущих событиях и о 17А. Сегодня утром провалялся до одиннадцати часов. Затем сочинял Концерт и возился с темой ля-минор первой части. Первые два такта вышли ничего, но дальше сдвинуться не мог. Днём был в Консерватории: Габель просил меня прорепетировать дуэт для ученического вечера. Он спокоен только тогда, когда я аккомпанирую. Затем заходил в Малый зал, где учили глазуновскую юбилейную кантату. В исполнении этой штуки принимает участие вся вокальная Консерватория, не только учащиеся, но и учащие. Умновой не было. В антракте я рылся в адрес-календаре и нашёл: Иван Иванович Умнов, потомственный почётный гражданин. Я раньше думал, что Умнова более аристократка, Макс же утверждал, что «Умнова» - фамилия духовного звания. Оказалось ни то, ни это. Я вполне доволен.
Наташка Гончарова мила и страшно ласкова; мы совсем друзья; болтаем себе на «ты»! Её в «Снегурочке» одевают Купавой (в третьем акте Купава не поёт, но фигурирует), да и в самом деле она такая «купавая»...
Прийдя домой, читал «Жизнь П.И. Чайковского». Я в восхищении от этой книги. А главное, она даёт мне необычайное желание сочинять и работать над сочинением. Начал скерцо для Концерта.
Вечером был у Штемберей. На Рождество молодёжь едет в имение под Тулу, очень тянут и меня. Я совсем не прочь провалиться на неделю в деревню, чтобы вздохнуть от городской сутолоки, однако определённого ответа ещё не даю; я очень прихотлив на компанию: «довольно интересной» для меня мало, необходима «очень интересная». Поэтому я Штемберям не говорю ни да, ни нет. Мы было собирались с Максом на Рождество продёрнуть в Ниццу (мне ужасно хочется в Монте-Карло, есть «система»), но теперь нет денег и, по-видимому, не будет; проект отпадает.
Сегодня первая репетиция наших опер в новом зале: слушали изо всех углов, проверяя акустику и соотношение оркестра, хора и солистов, но ничего не поняли - что слышно хорошо, а что - плохо. Одно ясно: на сцене оркестр слышен плохо. Дирижировал Черепнин и будет дирижировать, пока дело «немного наладится». Я примирился с этим. Бродил по сцене и по залу и болтал с певицами, преимущественно с Наташкой Гончаровой. Умновой опять нет. Свинство, Лидия Ивановна! Выходит, что прошла уже неделя с того очаровательного ученического вечера, а мы с ней всё не разговариваем. Не много ли?
