Как пишется «Наваждение»? Естественней через «о», но когда года четыре назад я играл его у «современников», кто-то сказал, что через «а», от слова «вадити», повадка. Так я и писал с тех пор, но другие возражают, что надо писать всё-таки «о», от слова водить, наводить. У меня в рукописи «а», в корректуре кем-то уже поправлено на «о», затем зачёркнуто и написано по-старому «а». У кого бы спросить? У Балаева?
В двенадцатом часу я надел фрак и белый жилет и с Максом пошёл в Консерваторию на пасхальную заутреню. Мама, не любя консерваторской толкотни, была с тётей Катей в другой церкви. Мы с Максом надеялись встретить кого-либо из фронтов. Но никого из фронтов не было - консерваторки не оказались патриотичными и встречали заутреню в других церквах. Был Борюся, которого Макс не переваривает, был Глазунов, с которым мне пришлось христосоваться. Когда я столкнулся с Василием Захаровым, он меня быстро спросил:
- Знаешь новость?
- А что?
- Неужели нет?
- Нет...
- Христос воскрес.
Пасха.
Пока я собирался встать, позвонило двенадцать. Я сделал четыре страницы партитуры. От мамы подарок - духи Fleur amie, но мою Guerlain Cadine я ни на что не променяю.
В четыре часа Макс приехал в таксомобиле, и мы поехали делать визиты. Во-первых, к Карнеевым, где обе девочки очень интересны и милы. Пять минут, рубль на чай прислуге и - дальше. Макс должен был заехать ещё к Оссовской, со мной же катался для компании.
У Рузских я расспрашивал о Волге у вдоль и поперёк её знающего Николая Павловича. Затем следовали Себряковы (четыре минуты), Ястребовы, Орловы и Оссовские - все не принимают.
Андреевы очень заинтересованы моим новым Концертом, просят демонстрации у них с музыкантами, как только Концерт будет окончен; они были у Мещерских перед их отъездом, где Романовский с успехом разыгрывал мой «Гавот».
У Умновых принимала только Лидочка, остальных же не было дома. Мой четырёхминутный визит был незначителен по разговорам, ибо какой-то белобрысый юнкер тоже делал визит. Но... уж не потому ли осталась Умненькая сидеть дома и не поехала из дому со своими, что она надеялась видеть меня? В моих последних телефонах я определённо заявил, что не прийду к ней в гости - быть может, сегодня она, надеясь на мою приверженность светским обычаям, и догадалась, что всё-таки я, бывая у них в течение зимы, сочту неудобным обойти пасхальный визит.
Макс уехал к тётке, а я заехал за мамой, которая хотела прокатиться в автомобиле, взял её, сделал визиты Коншиным, Сабурову и Корсак, пожалел, что Мещерские в Крыму, и с мамой поехал к Раевским обедать.
С утра до двух сидел над лёгкой партитурой интермеццо. Сделал восемь страниц. В половину третьего зашёл за Максом на его Невский, 63 и предложил ему большую прогулку. Мы прорезали Летний сад, весь Каменноостровский, Каменный и Елагин острова. Старую деревню и вышли на Сестрорецкое шоссе. Глядя на то, как два молодых человека, кокетничая с молодой хорошенькой девчонкой, учили её править огромным автомобилем, мы разожглись не столько на девчонку, сколько на автомобиль. Я заявил, что не в это, а в будущее лето мы должны сделать путешествие по России в автомобиле, что будет колоссально интересно, ново и даже романтично и что, в конце концов, это будет совсем не так дорого стоить, ибо автомобиль по случаю можно купить тысячи за две, а потом за полторы продать. Макс заявил, что такую поездку сделать необходимо, а ежели он получит наследство, то уж конечно, автомобиль у нас будет шикарный.
Прийдя в Лахту, мы слегка замёрзли, так как несмотря на отличную погоду, было всего R11°, а мы были в одних летних пиджаках. Выпив по рюмке Martel, мы, согласно расписанию прогулки, сели в поезд и поехали в Сестрорецк. Из Сестрорецка пешком шли в Белоостров. Сбились с пути. Между тем начало темнеть. Однако мы, взобравшись на пригорок, вскоре увидели вдали настоящее шоссе, добрались до него и благополучно пришли в Белоостров, вместе с темнотою и с курьерским поездом на Петербург. По дороге мы миновали то место, где я в 1910 году первый раз в жизни обменивался поцелуями - с Тоней Рудавской; но место застроилось и приняло иной вид и, хотя у меня отлично запечатлелся в памяти поэтический уголок, я так его и не видал.
Сидя в вагоне-ресторане и поглощая бифштекс, мы живо докатились до «Pietari» и пошли искать таксомотор. Таковых не оказалось - мы пешком бодро отправились по домам, промаршировав в общей сложности (считая наше блуждание у Сестрорецка) двадцать пять вёрст и крайне мало устав. Спал отлично.
Утром делал четыре страницы интермеццо и поиграл с величайшим удовольствием каденцию первой части. Она начинает выходить, великолепно звучит и хорошо лежит в пальцах.
К двум часам пошёл на концерт Раи Лившиц, главным образом, по желанию Макса. Рая имеет прекрасную пальцевую технику, остальное же ни к чёрту не годится, концерты давать ей рано и сегодня было невыносимо скучно.
