У меня уже сидел Колечка Мясковский, новорожденный, с которым мы должны были пойти к Асланову «фаршировать» последнего 2-й Симфонией Мясковского, предположенной в Павловске к исполнению. Предоставив Максу пачку книг, коньяк, подушку и диван, я отправился с Мясковским к Асланову. Несмотря на две рюмки коньяку, я сыграл в четыре руки симфонию вполне добросовестно и через час был дома. В симфонии есть много интересного, много скучного, но пока я не услышу её в оркестре, я мнения своего не скажу.
Дома с Максом сидела мама и по секрету от меня советовала ему отговорить меня ехать по Волге, а лучше всем отправиться заграницу. Макс, конечно, сообщил мне об этом заговоре и ехать заграницу убеждать меня не стал.
Начинать инструментовку скерцо что-то не хотелось. Разыгрывал на рояле первую часть Концерта и восхищался шикарной звучностью каденции, которую мне в первый раз удалось сыграть сполна. Писал дневник, играл наизусть пьесы, пройденные у Есиповой. Забрал у фотографа мои карточки от ноября месяца. Некоторые недурны, например та, где я подпёр рот рукой. Купил Концерт Es Листа на случай, если он пойдёт на акте. Я его знаю хорошо, но ни разу не смотрел по нотам. Много остроумия как в музыкальных мыслях, так и в способе их изложения, но глубины никакой.
После обеда гулял с Максом. Высматривали в магазинах хорошие палки, но они стоят не меньше двадцати пяти рублей. Я нахожу, что это слишком дорого для палки. Макс возражает, что понятие «слишком дорого» для какой-нибудь вещи существовать не должно, а должно существовать понятие: можешь ты или не можешь её купить.
Вечером писал дневник, запоздавший на три дня.
Всё утро инструментовал скерцо.
В два часа пошёл в Консерваторию репетировать Концерт Шумана с венцелевской ученицей Яцыно. Я. кажется, заслужил её уважение. Она не обращает внимания на Венцеля и просит меня делать указания относительно её исполнения. Делаю осторожно, чтобы это не было обидно для Венцеля. После репетиции он заявил мне, что за ту огромную услугу, которую я ему оказываю, аккомпанируя Яцыне, он считает себя неоплатным должником. Я в ответ попросил, чтобы он на экзамен дал Новиковой что-нибудь другое вместо Этюда b-moll Мендельсона (в автомобиле она жаловалась на эту вещь, а я обещал устроить так, чтобы ей переменили этюд).
Вернувшись домой, до семи часов писал партитуру и сделал скерцо до трио. После обеда сели с Максом в таксомотор и доехали до угла Каменноостровского и Большого. Оттуда пошли бродить по островам: Каменному, Крестовскому и Елагину, сделали вёрст двенадцать и после одиннадцати вечера вернулись домой.
Сегодня день моего рождения и мне минуло двадцать два года. Я чувствую себя много моложе этих лет, как хорошо бы мне всего девятнадцать, и я жалею, что «стукнуло» уже двадцать два. Сегодняшний день я провёл также, как и все, не справляя день рождения. Много писал партитуру - восемь страниц, т.е. всё трио у скерцо. Кроме того, обдумывал репризу, которая не сочинена.
Карнеевы и Макс прислали телеграммы. Вера Алперс прислала письмо. Бедная девочка, прося мира, она первая протягивает руку, ибо после инцидента на катке я ей не кланялся. Колечка Мясковский сам занёс мне подарок: «Инструментовку» Корсакова, недавно вышедшую под редакцией Штейнберга. Я очень тронут. (Кстати, я докопался, что один эпизод в первой части его cis-moll'ной симфония взят из 2-го Концерта Рубинштейна. Вот так источник для заимствования!)
В семь часов Макс провожал свою мать в Москву. В семь часов пять минут я приехал на вокзал, и мы отправились гулять. На этот раз сели на верх паровой конки и, согреваемые паром из трубы, доехали до деревни Мурзинки, а оттуда дошли до села Рыбацкого. Посидев у берега тёмной Невы, вернулись в «экспресс», а с ним «в Питер». Макс рассказывал биографию Шопенгауэра и его философию, очень меня заинтересовав.
В полдвенадцатого я был дома и принялся за пасхальные поздравления. Закрытое письмо: Черепнину; постальки: Гончаровой, Рудавской, Новиковой, Н.Реберг и В.Алперс в ответ на поздравление; визитные карточки: Венцелю, Николаеву, Павлинову, Моролёву, Каченовскому, Глиэру, М.М.Сеженской, Лютцам, Юрасовскому, Mlle Роблен. А.Н.Есиповой, по обыкновению, будет послана телеграмма.
Утром чувствовал себя нерасположенным к работе, но всё же сделал три страницы Intermezzo. Скерцо я пока отложил, доколе не сочинится реприза.
После завтрака с мамой ездили за цветами и возили их на папину могилу. Затем я зашёл за Максом и мы отправились покупать галстуки, шляпы. Макс хочет «испанскую»; она очень элегантна. Возили в почтамт поздравительные письма, но по случаю страстной пятницы почтамт с одиннадцати часов был заперт. Макс сделал себе новые визитные карточки, а потому посылает их всем подряд, кому нужно и кому не нужно.
