Конечно, на акте миллиард народу и никого не найти, кого надо. Программа тоскливая. Впрочем, Шуберт мне скоро показал Фриду. Поздней, прогуливаясь с Голубовской по коридору, я встретил её в комбинации с Нюрой и Мишей Пиастро и раскланялся с ней. Мне хотелось повидать Зилоти, Рудавскую, старшую сестру Эше, да кроме того, я чуточку дулся на Фриду, - мне не захотелось присоединиться к ней. А когда под конец я захотел разыскать её, то она куда-то скрылась.
Так я её и не видал. Сегодня сижу дома, завтра намереваюсь тоже. Хотя у Фриды и экзамен по устной гармонии и она, конечно, будет ждать моего появления в Консерватории. Послезавтра экзамен Дроздова и Оссовской: Глаголевой и Алперс. Я думаю, Ганзен зайдёт на экзамен. Меня этот день интересует. С неделю назад получил от Фриды фотографическую карточку. Карточка удивительно очаровательная. Я часто любуюсь на неё и таю.
Двенадцатого пришёл на экзамен Глаголевой и Алперс. Фриды не было. Впрочем, Фрида скоро пришла и уселась в передних рядах. Я стал слушать Верочку. Ничего, мило, сделала успехи, что я ей и высказал очень любезно.
Потом пошёл в артистическую, где кисла Лёся в ожидании своего номера.
- Я сегодня поеду в Сестрорецк на открытие сезона, - объявила она, - поедемте?
Я обрадовался. Уговорились, что я заеду к ним в пять часов, пообедаю, затем соберётся компания, и в шесть мы выедем. Глаголева играла так себе, но зато идеально вышла на эстраду.
В пятом часу я пошёл к папе в больницу. В шестом часу я вышел оттуда. Погода была чудесная, я как-то встряхнулся, до отхода глаголевского поезда оставалось три четверти часа, я вскочил в трам и поехал в Новую деревню на вокзал.
Трамвай пришёл минуты за три до отхода поезда. Я посмотрел туда-сюда, Глаголевой не видно, поезд тронулся и я поехал. Я прошёл через всю цепь вагонов, но компании не нашёл - видно, со следующим поездом поедут. О Сестрорецком курорте я не имел Keine Ahnung{36}, а между тем, оказалось, что ехать-то туда более часу.
Становилось скучно. Я стоял на площадке последнего вагона. Погода была очаровательная. Вокруг зелено, тихо и весело. Я думал о том, какая это была бы чудная прогулка и как скучно теперь одному.
Становилось тоскливо. Дико выглядело - нестись куда-то бесцельно, неизвестно зачем. Действительно, какого чёрта я буду делать в Сестрорецке. когда Глаголева, ждавшая меня обедать, быть может, разладила со своею компанией и совсем не поехала. Между тем целый час ехать обратно, да ещё потом почти час в трамвае до дому.
Становилось невыносимо. Я заставлял себя доехать до курорта, но не мог. На последнем разъезде попался встречный поезд, я перепрыгнул в него и... вернулся в Питер.
На другой день я отправился к Мясковскому, не зная, пойду ли я на экзамен пения или нет. А он заговорил об экзамене, о том, что Асафьев аккомпанирует на нём, я потащил Мясковского и мы пошли. Отлично, а то я терпеть не могу являться один, когда не знаешь, зачем пришёл. Мы скромненько уселись с ним на балконе.
Вдруг - трах - внизу появилась Рудавская, живая как ртуть, хорошенькая как картинка. Это была новость для меня. Дело в том, что она давно уж исчезла, а на акте я видал её только издали. А прежде, в добрые времена, мы сговаривались переписываться летом. Теперь, не надеясь больше её видеть и запасаясь корреспондентами на лето, я ставил Рудавскую на одно из первых мест и, боясь, как бы она не закатилась куда-нибудь на лето, черкнул ей маленькое письмецо, так, милую эквилибристику в словах.
Как оказалось, письмо произвело эффект. Письмо она получила вчера, а сегодня появилась в Консерватории. Появился Макс, этот уж на балконе и объявил, что он уезжает в деревню. Я пошёл проводить его донизу, причём уговорились играть летом по переписке в шахматы (!), нельзя же, в самом деле, просто переписываться после прошлолетнего скандала! Кстати сказать, он на экзамене играл отчаянно; волновался, сбивался, путал, но всё же «выиграл» 4.
Экзамен скоро кончился. Я встретил Antoinett'очку, которая опять пообещала быть завтра и сейчас же спорхнула, - а затем Фриду Ганзен. С ней мы пошли домой. Фрида небрежничала: видела меня с Рудавской.
На другой день — экзамен Розановой. Рудавская была очаровательна и всё время со мной. Мы по-дружески расстались. Antoinett'oчкa обещала скоро написать мне; подарить свой портрет; если будет хорошая погода, то пойти куда-нибудь на прогулку, словом, как всегда кучу вещей - и канула в вечность.
На следующий день, девятнадцатого, был экзамен Нюры Паласовой. Фрида волновалась за неё до умопомрачения. А мне сказала, что завтра снова, может, уедет в Москву. Может, совсем до осени не вернётся в Петербург, может через несколько дней вернётся.
