Возле костра мне стало не по себе. Всех их я знала не один год, но в это лето, в лето, когда меня тяготило к Сараю, меня тяготила их компания. Я приветствовала их. Димке не понравилось, что Оля и Карина продолжали шумно болтать несмотря на наш приход, и он сделал им замечание:
– А вы, блять, суки ёбаные, не слышали, что с вами поздоровались?
Оля тут же отвлеклась от Карины и красочно парировала:
– Заткнись, блять, урод! Или в пизду дам.
Я тут же представила, как в воскресной школе батюшка приходит к детям и говорит: "Ну, блять, суки ёбаные, повторяйте заповеди, или глаз на жопу натяну!". Странно, что Оля не усвоила, что у мальчиков «пизды» нет, видно пропускала занятия в воскресной школе.
Костер разжигать они не умели, поэтому хором сокрушались над затухающими поленьями. Я слушала их матопонос. Даже пожалела, что не взяла диктофон, чересчур выразительны были некоторые матосочетания. Надо будет взять как-нибудь в другой раз, вдруг пригодится.
Но тогда я выдержала не более десяти минут. Кажется, гримаса моего лица выражала то, что меня сейчас стошнит, поэтому я беспрепятственно ушла. Меня, действительно, сбило с волны Человека-Сарая эти десять минут.
А Саша остался. Я рассчитывала, что он уйдет со мной, потому что я как раз, когда нас отвлекли, собиралась поведать ему очень тайные тайны относительно моих отношений с Сараем. Оказалось, что не так ему это интересно.
Это был день великого разочарования Человека-Сарая в своем единственном слушателе и почитателе.
И с того вечера Саша ко мне не приходит. Хотя о причинах этого я не догадываюсь.
Но, именно, сейчас я понимаю, как мне необходим слушатель.
Остались только я и Сарай.
А вот и потерянный друг сидит на берегу, дымя сигарой… Авось, сгинет в пучину речную… Или "в клокотанье собственной утробы!" (цитирую Данте)
Когда много говоришь, а потом замолкаешь, сразу образовывается пустота в голове, и тишина, которая раньше заполнялась собственным голосом, начинает давить на уши. И вот так я и сижу в своем Сарае. Тихо-тихо. А потом постепенно становится слышен шум ветра, стрекотание кузнечиков, звуки из деревни, и вот уже вспоминается школа, появляются мои герои, начинает вырисовываться сюжет. И я уже полностью им поглощена. И я совсем не замечаю, где я нахожусь.
Но вот резкий шум с берега. Я опять в Сарае и вижу, как там, на берегу собралась та же орава. Они размещаются возле воды, присаживаются на корточки и закуривают и даже не подозревают, что только что меня сбили. И Миша стоит в виде столба и, видно, слушает.
Пришла сеньора Соsa con Ко. Марта, Борька и Борька принялись жевать, повторяя за козой. Член Общества шмелей-холостяков долго жужжал возле меня, но я сидела неподвижно, в какой-то прострации, что даже видела себя со стороны и как возле меня кружит шмель и не могла оторваться от этого видения, и после улета шмеля тоже.
Мне постоянно чудится, что позади меня кто-то топает ногой, гулко и редко. Сначала я подумала на Сеньору, но она паслась слишком далеко от меня и ноги не поднимала. А топали прямо за спиной. Надо думать, что это дух Сарая. Наша компания, однако, увеличивается.
Возникло желание что-то написать… Хочется что-то написать…
Рассказ? Никогда раньше не хотела написать рассказ.
Попробую написать рассказ – его я должна закончить.
Человек вышел из дома и пошел по улице. Дама, стоявшая на остановке, смотрела на него впервые и ничего о нем не знала, кроме того, что он вышел из дома на Суворовском проспекте. Она также не знала, живет ли он в этом доме или заходил в гости к кому-то. Она не знала о нем ничего, а он знал о себе многое, но даму не интересовало то, что знает о себе этот человек, ничем не отличавшийся от других прохожих, она его даже не заметила. Подъехал троллейбус, и дама уехала, человек пошел в ту же сторону. Он, кстати, тоже не обратил внимания ни на даму, ни на людей, стоявших на остановке, ни на троллейбус.
Он шел вперед. Вдруг он остановился, разглядывая витрину магазина, зашел в него и купил десять одинаковых расчесок. "Лысый человек купил много расчесок"– медленно мысленно произнесла задумчивая замученная продавщица. А человек шел дальше с десятью расческами в карманах.
Прижавшись к дому, на асфальте лежала собака, в углах ее глаз блестели капли. Она смотрела на прохожих, в отличие от прохожих, которые не смотрели друг на друга и тем более на собаку. Человек присел возле собаки, она подняла на него голову. Человек зашел в магазин напротив и купил ошейник. Собака взяла ошейник в зубы и стала подбегать с ним к прохожим: они отмахивались и отскакивали от собаки. Тогда она подошла к человеку, он надел на нее ошейник, и собака пошла за ним.
