Человек и собака вышли на Невский проспект. Человек снял свои ботинки и надел их на задние лапы собаки, обвязав их шнурками. Какие-то мальчишки засмеялись и, показывая на процессию, сказали: "Смотрите, придурок!". А бабушка с сумочкой запричитала: "Ай-ай-ай, сыночек, без сапог-то по лужам – простудишься! … Помрешь меня быстрее, работать не будешь – пенсию убавят."– и пересчитала деньги в полиэтиленовом запотевшем пакете. Остальные прохожие, не скрывая улыбок и хихикая, оборачивались. Человек не обращал на них внимания, он шел дальше.
На переходе к нему обратился господин с газетой и с вопросом, сколько времени. Человек ответил: "Времени не существует". Тот не поверил и стал спрашивать у других. У них не оказалось часов, следовательно, человек был прав.
Собака шла рядом с человеком, и все время посматривала на него, задирая голову. Человек опустился на колени и пошел на четвереньках. Вместе они стали бегать по лужам, обрызгивая прохожих и обнюхивая их сумки. Те шарахались от них, а Человеку и собаке это безумно нравилось, и они радостно гавкали на всех, завывая от удовольствия.
Потом они устали и зашли в кафе. Человек, как и собака, встал на две ноги. Они заказали черный кофе и пирожные. Собака ела очень аккуратно, запивая пирожные кофе из блюдца. Но их попросили удалиться, тогда Человек и Собака встали на стол и начали выть и топать ногами. Посетители кафе, сидевшие рядом с ними, быстро собрались и ушли недовольными. Вдруг Человек заметил, что к ним направляется большой сильный черно-кожаный охранник. И Человек с Собакой что есть мочи побежали из кафе, расталкивая всех на своем пути.
Они мчались на всех четырех по Невскому. С завистью поглядывали шоферы, застрявшие в пробке, как бегут Человек и Собака. Человек и Собака бежали, мчались, неслись и чувствовали только мокрый асфальт и дующий им в лица ветер. И они были самыми счастливыми из всех, кто был в это время на Невском. Они радовались каждому мгновению, каждому шагу и каждой луже.
Они добежали до Катькиного садика, запрыгнули на скамейку и завыли на огни Александринского театра. Фигура, проходящая мимо них, негромко сказала: "Допился идиот…". Появились два милиционера. Увидев Человека и Собаку, они подошли к ним и со словами: "Пройдемте-ка с нами!"– хотели забрать их в участок. Но Человек и Собака громко залаяли на них и оскалили зубы. Один из милиционеров уже попытался скрутить руки Человеку, но тот вырвался, и они с Собакой рванули на другую сторону, через Невский, на котором столпились машины. Человек с Собакой прыгали по крышам машин, как тяжелые кенгуру. Милиционеры гнались за ними, размахивая руками и неповоротливо огибая машины.
Перебравшись через дорогу, Человек и Собака свернули на Садовую, милиция не отставала. А беглецы ворвались в театр Комиссаржевской, понеслись по лестнице вверх, со всего размаха врезавшись в дверь, распахнули ее – зрители, сидевшие у этой двери, повскрикивали и повскакивали с мест, а Человек и Собака запрыгнули на сцену, заиграл оркестр, занавес поднялся… и под всплеск аплодисментов представление началось.
В дверях стояли ошарашенные милиционеры.
P.S. Кстати дама, не заметившая человека, вышедшего из дома, тоже смотрела спектакль и только сейчас, разглядев актера, думала как бы ей хотелось встретиться с ним после спектакля, даже не подозревая, как он был близок до.
P.P.S Человек купил расчески, потому что его собака сгрызла много расчесок в гримерке.
Как я вчера спонтанно написала рассказ. Даже без помарок. Тяп-ляп и готов!
Так бы каждый день и писать по рассказу! Даже редактировать не буду.
Вчера я так ясно видела Невский, каждый дом, каждый поворот, даже лужи в определенных местах на асфальте! И Суворовский, свою остановку… А ведь скоро осень, и мне придется простаивать на ней под дождем, а потом и под снегом. Как же хорошо, что еще лето, и я сижу в тени, которую заботливо создает для меня Сарай.
Сегодня я уже не напишу рассказ. Я чувствую, когда я могу написать. Сегодня мне лучше самой почитать. Это удивительно приятное времяпрепровождение. И Сараи на самом деле для того и созданы – Сараи-Читальни.
Я скучаю с самого утра. В Сарае по-прежнему замечательно, но ни читать, ни писать мне не хочется. Я слоняюсь по Сараю, и даже внутри как-то зудит оттого, что заняться совершенно нечем.
Я совершенно не против оказаться сейчас среди здешних моих товарищей. Ради разнообразия. Понаблюдать за ними, позапоминать – было бы тогда, что написать…
Какое-никакое, а местное развлечение. Но сама я к ним ни за что не пойду, не известно, что они между собой обо мне думают, тем более этот сон… Вот если бы ко мне пришел кто.
