— Да знаю я, что она считает. — Сергей затушил сигарету и бросил ее в жестяную банку, которую использовал вместо пепельницы. — Она на этих дневниках помешалась. Война, немцы… Со школой мне весь мозг вынесла. Я имею в виду нашего пионера-героя. Не знаю, где у начальства мозги были, когда они решили школу его именем назвать, но наши-то всегда были в курсе его настоящей истории. Ну, выяснится, что герой был не совсем здоров, и что? Снимут по-тихому табличку со школы. Какая-нибудь газетенка за новость ухватится. Кому от этого худо, матери Юриса? Она одна из родни героя осталась. Так ей пофиг. У нее вон свой герой носится неизвестно где. А кто кого тогда немцам сдал, это, конечно, познавательно, но… в живых-то никого уже нет, — гораздо спокойнее закончил он и вздохнул. — Аня, у нас два убийства, вот это серьезно.
— Но ты ведь почему-то связал смерть Стаса с убийством Оли Зиновьевой? И с гибелью еще одной девушки.
— Да, связал. Потому что… подозрительно… все одно к одному. Но никакого отношения к дневникам Марты это точно не имеет. Не слушай Таньку и не морочь голову мне. Твоя подруга от свалившегося на нее успеха придает слишком большую значимость этим книжкам.
Я пожала плечами, хмурясь и избегая его взгляда. Если честно, с ним трудно не согласиться. Все это я не далее как вчера сама говорила подруге. С другой стороны, как только я узнала, что Стас, оказывается, присматривал за домом Марты, появилось беспокойство, что-то сродни предчувствию, если угодно. И после слов Сергея оно отнюдь не улетучилось, напротив, росло и крепло.
— И кто, по-твоему, забрался в дом?
— Да кто угодно. Ребятня, алкаши… Твою Таньку миллионершей считают, может, решили, что часть своих миллионов она здесь оставила. Стоит дом долгое время без хозяина, искушение заглянуть велико, вот кто-то и заглянул…
— И ты даже не догадываешься кто? — усмехнулась я.
— Согласен. Это странно. Но… Аня, извини, мне не до Танькиных фантазий, когда тут такое творится.
Он поднялся, собираясь вернуться в дом, но в этот момент в поле нашего зрения появилась машина, и Сергей сказал:
— Ну вот, приехали.
Особого облегчения в голосе не чувствовалось, скорее беспокойство. Первым, кого я увидела, был Плятт, с ним явились еще двое мужчин. Плятт, направляясь к нам, приветливо помахал мне рукой:
— Анна Викторовна, добрый день.
— Здравствуйте, — ответила я.
— Итак, нашлись часы? Похожие на те, что вы видели у Анастасии Терентьевой?
Он улыбался. Наверное, именно поэтому я и решила, что звучит это как-то издевательски, а потом подумала: «Черт его знает, может, он меня подозревает? Убила девчонку, а теперь сама себе часы подбросила, чтоб запутать следствие».
— Да, — ответила с неохотой. — Кто-то подбросил мне часы на крыльцо вместе с цветами.
— С цветами? Интересно. И почему именно вам?
— Потому что это, скорее всего, Юрис. Таким образом он хотел выразить свою благодарность за пирог с маком, которым я его угостила. Хотя, возможно, я ошибаюсь и часы оставил кто-то другой.
— Понятно, — продолжал улыбаться Плятт, двое других молчали. Сергей тоже помалкивал, хмуро глядя на гостей.
— Где, кстати, часы? — спросил Олег Сергеевич.
— В доме, — ответил Звягинцев. — Заходите.
Мы друг за другом вошли в дом, Вера Сергеевна, увидев прибывших, заволновалась:
— Я сейчас чайник поставлю. А может, покушаете с дороги?
— Нет-нет, ни о чем не беспокойтесь, — замахал руками Плятт с преувеличенной сердечностью. — Не хотим вас обременять. Да и дело прежде всего.
Сергей протянул ему часы в папке-файле.
— Вы думаете, это те самые? — разглядывая их, спросил Плятт.
— Похожи, — ответила я как можно спокойнее.
— Часы Анастасии достались от бабушки, и она с удовольствием их носила. Так ее мать сказала. Часы, как видите, старые, уже антиквариат. И, по-вашему, положил их на крыльцо Юрис. Тот самый слабоумный, если не ошибаюсь? Который болтался в вечер убийства рядом с вашим хутором?
— И мог натолкнуться на труп девушки и снять часы.
— Ага, вместо того чтобы на помощь позвать, — подал голос один из сопровождавших Плятта.
— Как верно заметил Олег Сергеевич, он слабоумный. Трудно ожидать от него разумного поведения. Вполне возможно, он и не понял, что с девушкой, она лежала лицом вниз.
— Не понял, но часы забрал?
— Они ему понравились. Он в магазине точно так же берет шоколад. И не понимает, почему продавщицы сердятся.
— Такое впечатление, что вы заранее Юриса оправдываете, — ласково улыбнулся Плятт, но меня эта улыбка, скорее, насторожила.
— Я боюсь, что вы убийство на него свалите, — сказала я.
— Анна Викторовна, — скривился Олег Сергеевич, — как не совестно, ей-богу. Вы что, дурацких сериалов насмотрелись? Мы здесь затем, чтобы найти убийцу. Настоящего убийцу.
— Отлично. Значит, я могу быть спокойна.
Прибывшие смотрели с сомнением, должно быть, заподозрив иронию.
— Что ж, — помедлив, сказал Плятт. — Для начала установим, имеют ли часы отношение к убитой Терентьевой. Навестим ее мать.
— Она еще два дня назад в город уехала, — сообщил Звягинцев.
