— Да? — Он вроде бы удивился. — В селе его видели довольно часто, он чувствовал себя неважно, к врачу наведывался, к фельдшеру на уколы, в аптеку…
— Вряд ли твоя мама ошибается.
— Это точно. Почему тебя вдруг Коровины заинтересовали?
— Не Коровины, а Стас. Ты же знаешь, особо общительным человеком он не был. Но почему-то вдруг стал заходить к Коровиным. Что у него могло быть общего с художником и его женой?
— Хочешь с ней поговорить? Может, лучше мне?
— Нет. Не лучше. Ты все-таки представитель власти, хоть и сосед.
— Ну да… Что ж, поговори. Ладно, пойду стекла вставлять, — закончив завтракать, сказал он и отправился на улицу, а я стала мыть посуду.
Работу он закончил довольно быстро.
— Надеюсь, заниматься этим больше не придется, по крайней мере, в авральном режиме, — заявил он с усмешкой. — Могу отвезти тебя в село, если ты еще не передумала навестить Коровиных.
— Не передумала.
Возле дома Звягинцева мы простились. Оставив мотоцикл, он пошел в клуб, где был его кабинет, а я к Коровиным, не уверенная, что застану их дома. Однако, еще подходя к калитке, я заметила инвалидную коляску, она стояла недалеко от крыльца. Развернута так, что смотрел Коровин в сад, а не в сторону калитки. Почти сразу на крыльце появилась Екатерина Осиповна.
— Анечка, ты к нам? — приветливо спросила она.
— Не помешаю?
— Конечно нет. Проходи. Дмитрий Владимирович отдыхает, а я на кухне…
— Тогда мне, может быть, попозже зайти?
— Нет-нет. Проходи.
Мы оказались в просторной кухне, хорошо знакомой мне с детства. Пахло ванилью, а еще лекарствами.
— А я, как чувствовала, пирожные решила испечь. Скоро будут готовы. Ты садись, сейчас чай будем пить, с вишневым вареньем, твоим любимым.
— Приятно, что вы помните.
— Как же не помнить. Может, тебе покажется это высокопарным, но я к тебе всегда относилась как к родному человеку. Да и не так много событий в моей жизни в последнее время, чтобы что-то забывать, — улыбнулась она, проверила пирожные в духовке и сказала: — Еще пару минут…
— Пирожные у вас восхитительные.
— Я теперь редко пеку. Дмитрия Владимировича в сладком ограничивают, а для себя готовить не интересно. Да и не особо я люблю пирожные, если честно.
Она разлила чай, поставила на стол вазочку с вареньем. Мы выпили по чашке чая, потом на столе появились пирожные.
— Пусть немного остынут, — сказала Екатерина Осиповна. — А я пока Дмитрия Владимировича проведаю. — Накинув куртку, она вышла, но вернулась довольно быстро. — Спит, — сказала, понижая голос, точно боялась его разбудить. — Рассказывай, как ты. Не скучаешь на хуторе?
— Нет, все отлично. Интернет провели, можно работать. Правда, мне пока не до этого.
— Юриса в самом деле напротив твоего дома нашли? — спросила она.
— Да. Я его и нашла, утром.
— Ужас. Не знаю, смогла бы я там остаться, доведись мне пережить такое. Наверное, тут же бы уехала. А ты смелая.
— Вчера в доме стекла выбили, — решилась я.
— Что? — Екатерина Осиповна как раз потянулась за тарелкой с пирожными, да так и замерла. — Выбили стекла? — повторила растерянно. — В твоем доме? Кто?
Я пожала плечами:
— Не знаю. Но, думаю, это связано с Юрисом. С его гибелью.
— Что за глупость? Ты-то здесь при чем?
— Когда люди напуганы, они назначают виноватого в своих бедах. Похоже, это я. По крайней мере, Звягинцев объясняет это так.
— Здешний народ довольно своеобразен, — вздохнула Екатерина Осиповна. — Но… стекла бить? По-моему, это слишком. И ты, несмотря на это, останешься на хуторе?
— Я бы сказала, и поэтому тоже, — усмехнулась я.
— Да, характер у тебя есть, — с улыбкой произнесла Коровина. — Но… Беспокойно мне за тебя, Аня.
— Все нормально. Звягинцев у меня ночевал, стекла уже вставил.
— Он ведь, кажется, был влюблен в тебя? Ничего, что я говорю об этом?
— В юности мы все в кого-нибудь были влюблены.
— Это точно. Я рада, что ты не одна на хуторе. Бери пирожные.
Пирожные ей, как всегда, удались. Я съела три штуки, чем вызвала улыбку хозяйки.
— Приходи почаще, — сказала она. — Обещаю каждый раз кормить тебя вкусненьким.
— Лучше не надо. Что станет с моей фигурой?
— У тебя отличная фигура. А потом, стоит ли лишать себя радостей?
Мы дружно засмеялись, а затем возникла пауза. Я старательно делала вид, что занята чаепитием, пока Екатерина Осиповна не спросила:
— Аня, ты ведь не просто так пришла?
— Здесь не так много людей, к которым я могу зайти в гости.
— Это верно. Я столько лет здесь живу, а зайти мне, по сути, тоже не к кому. Я для всех так и осталась чужой…
— Может, вам лучше переехать в город? Ради бога, извините, в моих советах вы точно не нуждаетесь…
— Я думала о переезде. Квартира в городе у нас так и осталась… Я ее сдаю. Хотя особо в деньгах мы не нуждаемся. Не знаю, Аня, может, я здесь просто привыкла. Мне кажется, Дмитрию Владимировичу здесь лучше. Хотя теперь, когда произошли эти жуткие убийства… В общем, я в раздумьях. Но ведь ты не об этом поговорить хотела?
— Мать Сергея в разговоре упомянула, что Стас в последнее время к вам заходил.
