— Да. Был несколько раз. Мы, знаешь ли, как-то встретились с ним и разговорились. Неожиданно душевный разговор получился. Стас меня, признаться, удивил. Только не подумай, будто я считаю, что сельский житель чем-то хуже меня. Я ведь тоже не голубых кровей…
— О чем вы говорили, если не секрет?
— О жизни, Анечка. О том, как она быстротечна. Вроде бы совсем недавно я замуж выходила и вот уже на кладбище возле сестры место себе присматриваю.
— Последние годы были у вас нелегкими, оттого и мысли невеселые. Значит, после этого он стал вас навещать?
— Я думаю, он меня пожалел, чисто по-мужски, знаешь ли… Мол, муж-инвалид, одна со всем этим хозяйством. Вот и пришел. Спрашивает: может, помочь чем? Я ему, конечно, «не надо», но он хозяйским глазом все окинул и кое-какую работу нашел. Денег, разумеется, не взял. Я думаю… он ведь здесь тоже вроде бы не совсем свой. Хотя на хуторе родился и всю жизнь прожил, но… к вам у местных особое отношение. Извини, если тебе неприятно это слышать…
— Вы совершенно правы. И отношение к нам особое, и в местном фольклоре у нас почетное первое место.
— Мне нравится, что ты относишься к этому с юмором, — улыбнулась Екатерина Осиповна.
— Может, была еще причина, по которой Стас навещал вас?
— Хочешь сказать, он влюбился на старости лет?
— Почему бы и нет? Вы красивая женщина.
— Такое всегда приятно слышать. Но нет, не похоже это было на любовь. Да и муж, слава богу, при мне, а Стас не из тех, кто при живом муже… в общем, твои догадки неверны. Просто Стас нуждался в человеке, с которым мог поговорить, и я, если честно, тоже. Вот и все. Но местные, должно быть, поэму сочинили по этому поводу.
— А ваши разговоры припомнить не сможете? — задала я вопрос. — Екатерина Осиповна, я не просто так спрашиваю. Звягинцев считает, Стас что-то вроде собственного расследования проводил после первого убийства.
С минуту она смотрела на меня в полном недоумении.
— Что? Ты это серьезно? Выходит, убийца кто-то из местных? И Стас подозревал конкретного человека?
— Это только догадки, Екатерина Осиповна, оттого я и спрашиваю о ваших разговорах.
Она задумалась, глядя в окно. Я терпеливо ждала. Наконец Коровина повернулась ко мне и заговорила, как мне показалось, немного испуганно:
— А ты знаешь, он ведь меня про Оленьку расспрашивал. Я-то думала, он для того это делает, чтоб мою боль облегчить! Когда говоришь, говоришь о человеке, кажется, что он все еще здесь, понимаешь? Я начинала вспоминать и так ясно ее видела, точно она рядом сидит. И Стасу была очень благодарна. Но теперь думаю… вдруг ты права?
Он ведь спрашивал меня, кто знал, что Оленька приедет. Не говорила ли я кому об этом. Так, вроде к разговору… Не спрашивал даже, как бы между прочим это выходило.
— А вы кому-то рассказывали о ее приезде?
— Нет. Кому? То есть Дмитрию Владимировичу сказала, конечно. После Олиного звонка. Но ты же понимаешь… Я в магазине сказала, — испуганно глядя на меня, произнесла она. — Когда на кассе стояла. Пирожных испечь хотела к ее приезду, купила все необходимое… и сказала… о господи…
— Возможно, это ничего не значит, — положив руку на ее заметно дрожавшую ладонь, сказала я. — Но… припомните, кто был рядом?
— Ну… кассир, Ангелина. Молоденькая девушка, она с зимы работает. За мной Звягинцева стояла, Вера Сергеевна. Остальных не помню. Но в магазине были еще люди, это точно. И говорила я довольно громко. Ты думаешь…
— Вовсе не обязательно, что убийца был там, — сказала я. — Он мог услышать об этом позднее от кого-то из присутствующих. Если честно, я считаю, что Оля была случайной жертвой. Она или другая девушка, которая в тот вечер сошла с поезда, не имело значения.
— Хоть бы это было именно так, — сглотнув, сказала Коровина. — Иначе выходит, это я виновата в Олиной смерти?
— Вы, в любом случае, ни в чем не виноваты. А следователю вы рассказали об этом разговоре в магазине?
— Аня, я даже не помню. Если спрашивал, то, конечно, рассказала. Я тогда в таком состоянии была… С неделю ходила, точно в тумане. Неужто они решили, убийца кто-то из местных?
— Я не знаю, что решили следователи, — ответила я, — но… подозрения могли возникнуть: и вы, и мать Насти Терентьевой незадолго до убийства были в магазине и рассказали о том, что ждете гостей.
— Но это невозможно. Я имею в виду, невозможно поверить, что убийца где-то рядом. Девочки стали жертвой маньяка, так все говорят. Хотя… — тут Екатерина Осиповна досадливо махнула рукой, — чего только не говорят.
— Что вы имеете в виду?
— Мне даже повторять не хочется эти мерзкие сплетни об участковом.
— О Звягинцеве? — переспросила я, точно был еще кто-то.
— Извини, Аня. Вы друзья и… Наверное, не стоило этого говорить.
— Вы уже сказали, так что лучше продолжить.
— Ты, должно быть, в курсе, у него был роман с Ириной, она в парикмахерской работает. Возможно, не роман, но… он наведывался к ней. Что это я как гимназистка… Мужик одинокий, тут все понятно. Возможно, тебе будет неприятно слышать об этом.
— Екатерина Осиповна, я тоже давно не гимназистка. О романе Ирина мне рассказала.
