–
Константин Рубинский, поэт, драматург
Утром завхоз прямо с порога:
– Директор, деньги давай на аборт.
– Ты от кого так сумела ловко?
– Не я это, не я, Рая забеременела. Ей третьего не потянуть.
– А я тут причем?
– Не доглядел, вот и плати.
У меня с торцов школы козырьки. Под ними незаконно соорудил две двухкомнатные квартирки. Зарплата уборщицы в два с половиной раза меньше пенсии, вот и не идут. Приходится нарушать и платить штрафы недовольным чиновникам.
Когда учителя уходят из школы, не прощаюсь.
Прошлого не простить.
Говорю два слова:
– Приходите завтра.
Пожаловал следователь по поводу пропавших у учащихся сотовых. Спросил об уровне образования, национальностью поинтересовался, записал домашний адрес и исчез. Милиция давно взяла на себя функции статистических бюро.
Учил родителей писать на себя жалобу в органы управления образования за то, что я по недомыслию хочу урезать штатное расписание. Научил. Меня наказали. Штатное сохранили.
Когда спрашивают:
– Вы в какой партии состоите? – отвечаю гордо:
– Атеист.
Втайне надеюсь: атеист от аиста – партийцы от других пернатых.
В туалете поймал ученика. Он за батареей поджигал мусор.
– Ну, что, Артем, всё понятно с тобой.
– Я? Я ничего не делал.
– Ты Останкинскую телебашню спалил?
– Честное слово, это кто-то другой. А тут виноват, не подумал.
– Ну, думай, а я пойду искать.
– Кого?
– Кто башню поджег.
Сделал учителю замечание за опоздание на урок, а она мне в ответ:
– Вчера раньше пришла – так вы даже не заметили.
У меня странный секретарь. Учителя заходят попросить бумагу для ксерокса, а она упорно подает туалетную. Те стесняются, берут и сразу уходят.
Бухгалтерия – это брюхо школы. Едят не переставая, даже улыбнуться некогда.
Сегодня увидел, что ребенок уборщицы бегает в рубашке без пуговиц. Подозвал к себе и говорю:
– Рая, пуговицы-то можно пришить?
– Пуговицы, пуговицы… Иголки нет.
Пришли за неуплату отключать электроэнергию. Платит муниципалитет, а страдают школы. Хорошо северянам, там полгода хоть об этом голова не болит.
За твердые отходы не уплачено. На помойку доступ закрыт. Жгу по субботам и воскресеньям мусор. В эти дни местным жаловаться некому. А в понедельник смысла нет: пепел и золу ветер уносит.
По ночам дежурят бабка-пенсионерка и милиционер. Она за бюджетные бдит, он – за сборы с родителей. Сегодня рано утром она мне сделала важное заявление:
– Директор, я с протестом.
– Что случилось, Анна Федоровна?
– Этот мент в мою смену семечки всю ночь грызет и так громко в кулек плюет, что я заснуть не могу. Принимай меры, долго такого не вынести.
Однажды одной учительнице географии заметил, что учитель – это глобус с улыбкой на экваторе.
– Что я, по-вашему, на глобус похожа?
– Нет, на тубус.
Основные обвинения родителей по поводу приема в школу – генетические. Конечно, молчу, но спросить много лет уже хочется:
– В чем моя вина? Вину, понятное дело, найдут. Найдусь ли я после этого?
У меня во дворе школы две белочки живут. И бабы в моей школе каждый год беременеют. Ни в одном отчете не покажешь такое. А меня лишь это и успокаивает и примиряет с дикими реалиями образования.
Позвонили казаки, предложили охранять школу за родительские деньги. Поблагодарил и отказался. В ответ услышал угрожающие нотки. На что им сказал, что у меня во дворе вторую неделю взвод деникинцев стоит. Удивились, но поняли, больше не звонят.
Как-то пришли детишки на прием к начальнику городского отдела образования. А у него в кабинете флаг области висит, по другую сторону – города. Вот он их и спрашивает:
– Надеюсь, вы знаете, что это за флаги? Вылез вперед самый шустрый и ответил за всех:
