Вернувшись на следующий день в храм, я немедленно дал понять девушке, что то, что было вчера, было всего лишь наваждением Богини, и лучше забыть об этом навсегда. Но она не собиралась забывать. Не мог забыть и я. Ее влажные, полные губы сводили меня с ума. Я работал, как одержимый, стараясь закончить заказ поскорее, и напоминал себе постоянно свое обещание, данное моему кумиру. А девушка кокетничала со мной, явно решив сломать мою оборону. Я нравился ей, и она открыто говорила мне, что хочет стать моей женой. Какое-то время мне удавалось противостоять ее чарам, но когда я перешел к работе над статуей танцующей Богини, я сдался. Она была прекрасна, танцевала так грациозно, так маняще глядела на меня, что я не смог больше бороться с собой. В ту ночь мы любили друг друга, и много следующих ночей последовало за ней. Когда работа была закончена, и я должен был принять решение, что делать дальше, я собрался с духом и рассказал обо всем своему кумиру. Он отпустил меня, сказав, что ему давно скучно со мной из-за моей собачьей преданности, и что он предпочитает мальчиков помоложе. Мне было бесконечно больно от его жестоких слов, и я долго плакал, стоя в саду его виллы в одиночестве. Но выбор был сделан, а мой кумир увидев мое горе, облегчил его тем, что выкупил мою возлюбленную у Рима и подарил ее мне. Я в то время уже давно был свободным гражданином, кумир отпустил меня на свободу вместе с другими своими детьми, еще когда проиграл сражение и отправился в ссылку. Он был великим человеком, и я был счастлив, что судьба свела меня с ним, и я имел возможность быть близким с ним. Но моя судьба вела меня дальше, и впервые в жизни, я делал что-то, что решил сам.
Я выполнил желание девушки и женился на ней. Мы осветили наш союз в храме Венеры. Статуи были к тому времени уже закончены, и мы оказались предоставлены сами себе. Жена уговорила меня отправиться к ней на родину, в Персию. По дороге я сильно заболел и чуть не умер, но жена выходила меня, отпаивая меня неведомыми мне отварами. До сих пор я помню ее прохладную руку на своем лбу, отгоняющую от меня лихорадку. Когда я выздоровел, лекарь сказал мне, что я поистине вернулся с того света и должен благодарить Богов за их милость ко мне. Вскоре такая возможность появилась. Своего первого сына я назвал в честь Бога Солнца и Жизни – Аполлона, а второго – в честь Бога виноделия и снадобий – Диониса. В Персии жена, которая нашла свою родню, и дети, чувствовали себя как дома,но я всегда мечтал вернуться в Рим. Однако, видя как они счастливы, все время откладывал поездку.
Однажды, пришло известие, что мой кумир умер и объявил меня своим наследником. Это позволило мне переехать обратно в Рим вместе с женой, детьми и ее тетей, которая стала членом нашей семьи. Единственным условием завещания было то, что я должен был изваять статую в честь своего кумира. Это было для меня самым важным заданием в моей жизни, и я трудился над ним день и ночь, забывая о сне и еде, зная лишь, что должен вложить всю свою душу в эту работу. Возможно, в своем усердии я прогневил Богов, потому что они лишили меня вдохновения. Камень, который всегда в моих руках был податлив, как глина, в этот раз оставался твердым и неприступным. И, обтесывая его, я чувствовал себя ремесленником, а не скульптором. Я просил Богов помочь мне закончить статую, и я завершил ее в назначенный срок, но сам был ею не доволен. Многие восхищались ей, называя лучшей моей работой, а я чувствовал лишь стыд и раскаяние. Я отчетливо видел, что не смог достойно отобразить в камне своего кумира. После вступления в права наследства, мне больше не нужно было работать, да я и не хотел, впав в депрессию из-за того, что главный труд моей жизни не удался. Отношения с женой разладились, и я начал пить. Моя жизнь, со своего пика, быстро покатилась под откос, и я не мог ее удержать. Я был в отчаянии, мне казалось, что я потерял все, своего кумира, вдохновение, любовь к жене. И во всем была виновата статуя, забравшая у меня счастье. Однажды, выпив лишнего, я взял молоток и отправился на кладбище, где она стояла. Там я разбил ее, превращая мрамор в мелкую крошку. Утром меня, полубезумного, нашли на кладбище. Суд постановил, что я должен создать статую своего кумира, лучше предыдущей, в противном случае я лишался дома и наследства.
