Нам в первое время было тяжело вдвоем. У нас не было детей, мы не любили друг друга, но старались, как могли, сделать жизнь друг друга приятней. В какой-то момент у нас получилось. Однажды вечером, я читал жене стихи, как всегда, больше играя, нежели веря в ту любовь, о которой там было написано. И, что-то произошло. Я почувствовал тепло в сердце и заплакал, расчувствовавшись. К своему удивлению, увидел, что и жена плачет вместе со мной. Мы разошлись молча по своим комнатам, чувствуя, что изменились. Между нами стала зарождаться любовь, которую мы боялись спугнуть и берегли, как зеницу ока. Мы стали говорить друг с другом тише, тщательно выбирая слова. Мы прикасались друг к другу нежно, чувствуя, что прикасаемся к тайне. Наши трапезы стали молчаливей, а прогулки длиннее. Каждый из нас боялся признаться, что влюблен. Я не верил своему счастью, но я действительно стал мужем, влюбленным, причем взаимно, в свою жену.
Только когда чувство стало более зрелым, мы стали говорить о нем, и теперь слова, казалось, создавали из необработанного алмаза драгоценность. Я произносил ей те же самые слова, что и год назад, но теперь они были наполнены смыслом, силой и страстью. Мое желание не могла утолить даже самая долгая близость. Я был готов подарить ей всю Вселенную. Годы, проведенные при дворе, остались в прошлом, и превратились в воспоминание. Король несколько раз вызывал нас, но жена сказывалась больной, а затем, чтобы не гневить судьбу, мы перебрались жить в Италию, купив небольшое поместье рядом с Неаполем. Там, окончательно освободившись от прошлого, мы погрузились в настоящее. У нас родились дети: мальчик и девочка. Наша жизнь, благодаря любви, была чудом. Я никогда не ходил в церковь, потому что чувствовал: Бог, о котором говорит священник, не существует, но есть Бог, который смотрит на меня глазами моей жены, говорит голосами моих детей, который прячется в зарослях винограда и обнимает меня солнечным теплом. Он был со мной в каждом моем вдохе и выдохе, и когда он был со мной, я был счастлив. Когда же это единство нарушалось, я снова становился человеком с его страданиями, болью и тревогой. Но таких моментов, с годами, становилось все меньше, и хотя к старости я сильно заболел, я умер счастливым, на руках у своей жены и детей. Они передали мою душу прямо в руки Бога.
Бог обнял меня и укачивал, как когда-то в детстве это делала мама. И я словно плыл по волнам, и мысленно прощался со всем, что так долго было моим: с телом, женой, дочкой, сыном, домом, Италией, Землей. Все это проходило перед моим внутренним взором, и я постепенно терял к этому интерес. Мне было спокойно и хорошо, и хотелось бесконечно оставаться в Его любящих руках. Но, осознанность вернулась ко мне, и я спросил себя – что дальше? Встречи, расставания, любовь, дети и чувство вины – все это перестало меня интересовать, мне захотелось чего-то нового. Я знал, что достиг мастерства в науке отношений: с помощью слов мне удавалось управлять своими чувствами и чувствами людей, а значит – реальностью. Поэтому я решил, что пришло время отложить игру инь и янь в сторону и посвятить себя служению Богине. Я хотел принести на Землю ее таинства, которые я постиг на Авалоне. Планируя следующее воплощение, я учел несколько факторов. Я вспомнил, как в детстве мечтал прожить жизнь полную тайн и приключений, и как восхищался писателями, в глубине души желая быть одним из них. А так же то, что во время жизни в Италии я часто думал о волчице, что вскормила основателей Рима. Мне казалось, что она была величайшей из матерей, раз ее дети достигли таких высот и успехов. Мне было интересно узнать, каково это, быть взращённым волком. Мое следующее воплощение обещало быть захватывающим, но одиноким. Мне пришлось на время попрощаться со своим Возлюбленным. У нас пока не было уроков, которые бы мы хотели пройти вместе. Ему предстояла жизнь в монастыре, о котором он мечтал в начале нашего замужества. Меня тоже ждал путь отшельничества.
Заметки на полях: В один прекрасный день все мои мысли умолкли, и во мне зазвучал голос Богини.
