Проводив меня до дома и вернув обратно медведя и несколько покупок для Вени, Лаврентьев в нерешительности остановился на крыльце. Когда я, попрощавшись, уже хотела зайти, он неожиданно сказал:
– Спасибо! Действительно спасибо, не только за день, но и за баскетбол, и за Тишку, – не глядя на меня, поблагодарил парень и поцеловал в макушку щенка.
Эта картина заставила меня в миллионный раз за день улыбнуться. В голову тут же полезли мысли, как эти двое будут мило смотреться во время игры или в парке, на пробежке.
– Не за что. Только я тебя прошу: не забывай его кормить! И выгуливать! – наставительным тоном, напомнила я, спустившись к ним по лестнице. – А теперь, когда ты обрёл священное животное, я могу тебя посвятить…
– Кто тебе дал право посвящать меня в кого-бы-то-ни-было? – издевательским тоном спросил Лаврентьев и поудобнее перехватил свою мохнатую ношу.
– Я дала себе право, заткнись. Так вот, – театральным голосом вновь начала я, – я посвящаю тебя в собачников! Да будет так до конца веков, пока кто-нибудь не предаст нас всех клану кошатников, или я не разлучу вас! – торжественно воскликнула я и дала щелбан Егору.
Затем наклоняюсь и, поцеловав Тишку в лоб, глажу его за ушком.
– Ты? – вопросительно выгнул бровь Лаврентьев.
– Я.
– Я?
– Нет, я.
– Ты?
– Да, я.
– Так всё-таки я?
– Лаврентьев, иди домой!
Дома меня ждали родители, с Вениамином на руках. Обнаглевшее чихуахуа лениво окинуло меня взглядом, но всё же принялось за изучение новых игрушек, недовольно фыркая.
– Ника, это Егор был? – «ненавязчиво» спросила мама, наливая чай, пока я старалась затащить Бублика в комнату, нанеся наименьший урон дому и всему живому.
Родительница к огромному плюшевому зверю отнеслась так спокойно, словно я приношу их каждый день.
– Да, – прокряхтела я, усадив подарок на диван, в гостиной.
– Сегодня Виталик заходил, – мне уже не нравится начало, потому что она достала с верхней полки упаковку шоколадного печенья, которое мы получали либо на праздники, либо при плохих новостях. – Он показал нам этот сайт для поиска партнёров. У тебя уже столько заявок, почему ты им не отвечаешь?
– Потому что у меня есть партнёр, и мы уже начали готовиться, – как можно спокойнее объяснила я, мысленно придумывая пытки для своего лучшего друга.
Вот дёрнул чёрт его за язык…
– Я ничего не имею против Егора, – с сомнением оглядываю её: бедная кружка при этих словах жалобно хрустнула под натиском пальцев, – но он ведь баскетболист. Чтобы научить его танцевать хотя бы на уровень ниже среднего понадобится время, а твои соревнования через месяц.
– Мы успеем. Он быстро схватывает и уже довольно хорошо танцует медленный вальс, – стараюсь вложить в голос как можно больше уверенности, но под изучающим взглядом мамы быстро сдуваюсь.
– А теперь представь: сколькому ты могла бы уже научиться, не будь у тебя такого якоря, – а вот сейчас мне стало очень обидно за Лаврентьева. Он не настолько плох, чтобы у него за спиной говорили такие гадости. – Что тебе мешает общаться со своим Егором в школе или после уроков? Зачем тащить его на танцы? – склонившись над столом, спросила она, почти коснувшись поясом халата тарелки. Не нахожу, что можно ответить, поэтому мама продолжила. – Мы посоветовались и решили, что тебе стоит сходить на встречу. Завтра в парке в двенадцать часов. Не опоздай, – и, не дождавшись моей реакции, она повернулась к выходу.
– С каких пор Вы с Виталиком решаете, что мне делать? Почему тебе перестал нравится Егор? Не ты ли сама предлагала ему заниматься со мной? Представь, как это будет выглядеть со стороны, если я откажусь от него, – встав из-за стола, начала засыпать я вопросами.
Скрещиваю руки на груди, в попытках отгородиться.
– Представила. Ничего плохого не случится. Если сама не можешь ему сказать, то дай мне номер, я позвоню. У тебя завтра встреча, и не забывай, я уже общалась с ним, и если ты завтра придёшь без нового партнёра, то бойся меня, Вероника, – прошипела она таким страшным голосом, который тотчас убил во мне последнюю искру надежды.
Обращение по полному имени – худший страх подростка.
Закончив свою тираду, мама, явно наслаждаясь своей победой, направилась в спальню. Только когда она вышла из комнаты, мне удалось нормально вздохнуть, оперившись на спинку стула. Так нельзя. Я не могу сказать Лаврентьеву, что прекращаю с ним занятия. Это просто нечестно!
Взгляд невольно упал на сидящего на диване Бублика. На секунду мне показалось, что взгляд медвежонка потускнел, по сравнению с тем, какой он был на набережной.
Подхожу и обнимаю игрушку, зарывшись пальцами в шерсть. Плюшевая ткань впитала в себя тонкий, едва уловимый аромат одеколона спортсмена, как губка воду. На душе стало ещё хуже.
За своими размышлениями я не сразу услышала писк телефона. Достав гаджет, нажимаю на новое уведомление. Смартфон сразу открыл переписку с Лизой и новое только что загруженное видео.
Несколько секунд шла загрузка, а затем на экране появилось улыбающееся лицо блондинки.
