Наконец, родительницы принесли огромный фиолетовый свёрток и велели идти мерить. Этот костюм мне понравился в разы больше: обтягивающий верх переходил в пышную юбку, которая начиналась от середины бедра. Пышные волны, на уровне щиколотки, были натянуты на тонкие проволоки, подпрыгивая при малейшем движении. Всё это держалось на тонком вороте на шее, который застёгивался на пуговичку. Плечи и ключицы были открыты, показывая выступающие косточки. К локтям и кистям крепились длинные «летающие» полотна, закрепляющиеся на пояснице. Красиво!
– Оно идеальное! – вздохнула мама, когда я вышла.
Впервые, за сегодняшний день, я с ней согласилась.
Еле погрузив покупки в машину Яковлева, я уже начала думать, как нам четверым в неё влезть, но Ксения Павловна опередила мои раздумья:
– Лёша, отвезёшь Нику домой и поможешь с костюмами, а мы пойдём молодость вспомним, – дала наставления женщина, под локоть взяв мою маму.
– «Вспомните молодость»? Вы знакомы? – в унисон спросили мы с партнёром, удивлённо переглянувшись.
– Да, мы учились в одном институте, – пояснила не менее довольная мама, обернувшись ко мне. – Веню покорми!
– Хорошо, – в шоке пообещала я, чувствуя, как Лёша взял меня за предплечье. Молча садимся в машину, боясь разрушить эту тишину.
– Ника, я поговорить хотел, – аккуратно начал брюнет, смущённо поправляя идеально уложенную чёлку.
– Жёлтые розы, горький шоколад и черничные маффины – это любит Лиза, – на автомате отчеканила я, с улыбкой отметив, как изменилось лицо хореографа.
– Как… как ты узнала? – с запинками поинтересовался он.
– Ты весь час, что мы сидели в магазине, пялился на её фотки в инстаграме, – со смехом рассказала я, вспоминая, как Яковлев пытался прикрывать экран смартфона рукой, дабы я не заметила.
– Спасибо! Я голову ломал, не знал с чего начать, – задумчиво поблагодарил парень и завёл мотор.
Автомобиль поприветствовал нас тихим урчанием. Откидываюсь на сиденье, блаженно прикрыв глаза. Лёша медленно выкрутил руль и выехал с парковки, сразу влившись в городское движение.
– Позови в кино. Она жаловалась, что уже больше года в нём не была, – предложила я, видя, как приближается мой дом на горизонте.
В голову приходит сумасшедшая идея, но руки уже тянутся её исполнять. Достав из заднего кармана телефон, набираю Лаврентьевой старшей сообщение:
Довольная собой, открываю сайт ближайшего кинотеатра, пропустив рассказ Лёши о его идеях, чтобы понравится блондинке. Через полтора часа начинается какой-то ужастик. Даже не прочитав аннотацию, бронирую два места на последнем ряду. Дожидаюсь подтверждения на электронную почту и сохраняю билеты.
– Лёша, – перебиваю я друга, не волнуясь, что могу его обидеть, – у тебя на сегодня планы какие-то есть?
– Нет, а что? – недоверчиво уточнил брюнет, повернув ко мне голову.
– У меня пропадают билеты в кино, – начинаю я, сразу поймав удивлённый взгляд парня, – не в том плане! Я скину их тебе на почту. Своди Лизу.
– Ты уверена, что, если я приду к ней в кафе с билетами, она нормально отреагирует? – недоверчиво спрашивает Яковлев, останавливаясь, напротив крыльца моего дома.
С улыбкой отмечаю, что блондинка уже стоит около двери с большим бумажным пакетом, переминаясь с ноги на ногу. Похоже, она замёрзла.
– А ты и не придёшь, она сама придёт, – загадочно закончила я, сразу вспомнив ещё кое-что. – И, Лёша: Лизе не нужно знать, что мы вместе танцуем, а тем более участвуем в соревнованиях. Её брат – мой «партнёр», – пальцами показав кавычки, объяснила я.
– Хорошо, но они сами скоро догадаются, – глубоко вздохнул, откинувшись на кресло, хореограф, взлохматив волосы ладонью. – Может, лучше расскажешь?
Перевожу внимание на девушку на крыльце моего дома, задумавшись над предложением Яковлева. А, действительно, что мне мешает?
– Самое страшное в этой правде – это потерять её, – прошептала я, показав ладонью в сторону Лизы. – Она меня точно не простит.
– Только из-за подруги? Разве ты не волновалась о том парне?
– Егор? Я не могу о нём волноваться, не имею права, – усмехаюсь от своих же слов, рассматривая заусенец на ногте. Как глупо звучит. – Из-за Лаврентьева я с каждым днём отдаляюсь от лучшего друга, возможно, и от Ксюши. Она тоже мне близка.
– Они против него? – продолжал расспрашивать парень, облокотившись на подлокотник и уперев в меня взгляд.
Я же, наоборот, не поднимала глаз, почему-то побоявшись пересечься, словно рассказывала что-то плохое, хотя в какой-то мере так и было.
– Да, они против него, – на выдохе произнесла я.– Я тоже должна быть против, но, – объяснения комом встали в горле, – что-то сломалось. Что-то случилось… Я не знаю. Порой, мне кажется, что я попала в какой-то замкнутый круг, откуда нет выхода. Хотя, это больше похоже на весы. Если переходишь на одну чашу, другая отдаляется, и наоборот, а равновесия не дано.
