В начале лета 2005 года они перевели Тарика с соседний со мной домик и разрешили нам видеться во время отдыха[127]. Мистер Аль-Савах был старше меня, ему было около 48 лет. Кажется, ему не удалось перенести шок от заключения и сохранить свой рассудок. Он страдал от паранойи, амнезии, депрессии и других ментальных расстройств. Некоторые следователи утверждали, что он притворяется, но, как мне кажется, он окончательно сошел с ума. Я не знал, кому верить, но мне было все равно. Мне страшно нужна была хоть какая-то компания, и он смог составить мне ее подобие.
Есть и обратная сторона того, что мы, заключенные, проводим время вместе, особенно если знаем друг друга только по лагерю: обычно мы очень скептично настроены по отношению друг к другу. Но в этом плане я был спокоен, потому что мне было совершенно нечего скрывать.
— Они приказали тебе разузнать у меня что-то? — спросил он меня.
Я не был удивлен, потому что подозревал его в том же самом.
— Тарик, расслабься и просто думай, что я шпионю за тобой. Держи язык за зубами и говори только о том, о чем ты можешь спокойно рассказать, — ответил я.
— У тебя нет секретов? — поинтересовался он.
— Нет. И я разрешаю тебе представить им любую информацию, которую ты узнал обо мне, — сказал я.
Я точно помню первый день августа, когда военный специалист, которая называла себя Эми, вбежала в мою камеру и, улыбаясь, поприветствовала меня:
— Ас-саляму алейкум.
— Уа-алейкум ас-салям! Tetkallami Arabi? — поприветствовал я ее и спросил, говорит ли она на арабском.
— Не говорю.
На самом деле Эми уже использовала все слова, которые знает на арабском, — приветствие. Эми и я сразу начали общаться так, будто были знакомы уже много лет. Она изучала биологию и вступила в армию США, скорее всего, чтобы заплатить за свое образование в колледже. Многие американцы так делают: учеба в колледжах США чертовски дорогая.
— Я помогу тебе завести сад, — сказала Эми.
Очень давно я просил следователей достать для меня несколько семян, чтобы проводить разные эксперименты и, возможно, выращивать что-нибудь в агрессивной почве Гуантанамо.
— У меня есть опыт садоводства, — продолжила она.
И в самом деле, оказалось, что у Эми был опыт: она помогла мне вырастить подсолнухи, базилик, полынь, петрушку, кинзу и всякое такое. Но, несмотря на то как она мне помогала, я продолжал ворчать по поводу одного-единственного негативного эпизода, в котором она заставила меня поучаствовать.
— У меня проблема со сверчками. Они уничтожают мой сад, — пожаловался я.
— Возьми мыло, смешай его с водой и каждый день распыляй его понемногу на растения, — предложила Эми.
Я слепо последовал ее совету. После этого я стал замечать, что зелень выглядит больной и плохо растет. Чтобы проверить мои опасения, я решил наносить разбавленное мыло только на половину растений и посмотреть, что из этого выйдет. Понадобилось совсем немного времени, чтобы увидеть, что мыло было причиной проблем, и я окончательно перестал пользоваться этим методом.
После этого я говорил Эми:
— Я знаю, что ты изучала: ты изучала, как убивать растения разбавленным мылом!
— Заткнись! Просто ты в чем-то ошибся.
— Неважно.
Полковник Форест представил мне Эми, и с этих пор она полностью взяла мое дело в свои руки. По какой-то причине специальная команда подумала, что я не буду уважать ее и со скепсисом относились к выбору ее кандидатуры. Но им не о чем было беспокоиться: Эми относилась ко мне как к брату, а я относился к ней как к сестре. Конечно, кто-то может подумать, что это все уловки следователей, чтобы получить от меня нужную информацию: они могут быть дружелюбными, общительными, гуманными, щедрыми и чувственными, но они все еще злобно и с подозрением относятся ко всему. Разумеется, есть объективные причины сомневаться в намерениях следователей, хотя бы из-за сути их работы. Главная задача следователя — получить всю информацию от источника, и чем она мрачнее, тем лучше. Но следователи тоже люди, у них есть чувства и эмоции. Меня непрерывно допрашивали с января 2000 года, и я видел разных следователей — хороших, плохих и каких-то средних между ними. Правительство США назначает заключенному Гуантанамо команду следователей, которая проводит с ним каждый день, затем их сменяет новая команда, и так без конца. Так что, нравится вам это или нет, вам придется научиться жить со своими следователями и попытаться извлечь из жизни самое лучшее. Более того, я отношусь ко всему, основываясь на том, что они мне показывают, а не на том, что они могли бы скрывать от меня. Это правило я применяю со всеми, включая моих следователей.
