Хотя весь остальной мир не знал, где США удерживали меня, я знал место своего содержания благодаря Богу и неуклюжести специальной команды ЕОГ. Но я вел себя так, будто впервые об этом услышал. Когда я пишу эти строки, я все еще сижу в той же камере, но, по крайней мере, теперь мне не нужно притворяться, что я не знаю, где нахожусь.
В начале 2004 года армия США предоставила доступ к первому письму от моей семьи[124]. Его передали мне через Международный Комитет Красного Креста. Семья написала его за много месяцев до этого, еще в июле 2003 года. Прошло 815 дней с тех пор, как меня похитили из дома, и связь между мной и моей семьей оборвалась. С того дня, когда меня доставили на Кубу, я писал много писем родным, но все было без толку. В Иордании мне вообще запрещали писать письма.
«Капитан Коллинз» был тем, кто вручил мне этот исторический лист, на котором было написано:
После приветствия я сообщаю тебе, что у меня все отлично и у всех членов семьи тоже. Надеемся, что у тебя все так же хорошо. С моим здоровьем все в порядке. Я все так же посещаю своих врачей. Я чувствую, что мне становится лучше. С семьей тоже все в порядке.
Как я уже сказала, все передают тебе привет. Любимый мой! До нынешнего момента мы получили от тебя три письма. А это наш второй ответ. У соседей все хорошо, и они просили передать тебе привет. В конце письма хочу еще раз поприветствовать тебя. Надеюсь, Бог наградит тебя терпением.
Трудно было поверить, что, пройдя через столько трудностей, я наконец держал в руках письмо от мамы. Я чувствовал аромат письма, которого касалась мама и все члены моей любимой семьи. Я испытывал смешанные чувства и не знал, что мне делать: плакать или смеяться. В конечном счете я и смеялся, и плакал одновременно. Я читал короткое письмо снова и снова и знал, что оно настоящее, а не как то поддельное, которое мне вручили год назад. Но я не мог ответить своей семье, потому что мне все еще запрещали видеться с представителями Красного Креста.
Тем временем мне продолжали выдавать книги на английском, которые мне очень нравилось читать, в основном западную художественную литературу. Я все еще помню одну книгу, из-за которой я чуть живот не надорвал от смеха. Она называлась «Над пропастью во ржи». Это была очень забавная книга. Я старался смеяться как можно тише, но охранники все равно слышали меня.
— Ты плачешь? — спросил один из них.
— Нет, я в порядке, — ответил я.
Это был мой первый смех в океане слез. Следователи — не профессиональные комедианты, так что чаще всего они пересказывали какие-то глупые шутки, которыми никого нельзя было насмешить, но я всегда натягивал улыбку.
В это время, спустя месяцы в специальном лагере «Эхо», гении из ЕОГ решили, что разрешат мне видеть лица охранников и территорию вне блока. Женщина-сержант пришла утром воскресенья и ждала меня снаружи. Мастер Люк без маски подошел к моей камере и объяснил, что произойдет дальше. Я не узнал его, конечно, и подумал, что это новый следователь. Но когда он заговорил, я сразу понял, что это он.
— Вы мастер Люк?
— Не переживай, твой следователь ждет тебя снаружи.
Я был ошеломлен и напуган одновременно, это было слишком. Мастер Джедай вывел меня из здания, постоянно отворачиваясь от меня, потому что стеснялся своего лица. Если кто-то долгое время скрывается под маской, вы узнаёте этого человека именно по маске. Но, если он или она снимает ее, вам приходится иметь дело с его или ее чертами лица, а это очень сложно для вас обоих. Было видно, что охранникам трудно показывать свои лица.
Большой Босс прямо сказал:
— Если замечу, что ты смотришь на меня, тебе не поздоровится.
— Не переживайте, не очень-то мне и хотелось смотреть на ваше лицо.
За то время, что я провел здесь, у меня сложилось смутное представление об их лицах, но мои фантазии были далеки от реальности.
Сержант накрыла небольшой стол со скромным завтраком. Я был чертовски напуган: во-первых, она никогда не выводила меня наружу, во-вторых, я не привык видеть своих охранников без масок. Я старался вести себя естественно, но дрожь выдавала меня.
— Что с тобой? — спросила она.
— Я нервничаю. Я не привык к такой обстановке.
— Но мы старались для тебя.
Сержант была деловым человеком: если она допрашивает вас, она делает это официально, если она завтракает с вами, она относится к этому, как к работе. И мне это нравилось. Я ждал, пока завтрак подойдет к концу, чтобы наконец вернуться в камеру, потому что сержант принесла мне фильм по пьесе Шекспира «Король Генрих V».
— Сержант, можно мне посмотреть фильм больше одного раза? — спросил я. — Я боюсь, что не пойму его с первого просмотра.
