— Я не верю, что есть только плохие и хорошие люди. Я думаю, что все мы представляем собой что-то среднее. Ты так не думаешь? — спросил Роберт.
— Я ничего не сделал.
— Помочь кому-то вступить в «Аль-Каиду», чтобы тот в итоге стал террористом, это не преступление! — постоянно говорил мне Роберт. Я точно понимал, что он имел в виду: просто признай, что ты работаешь вербовщиком для «Аль-Каиды».
— Может быть. Я не знаком с законами Соединенных Штатов. Но все равно я никого не вербовал для «Аль-Каиды», и никто не просил меня делать это! — сказал я.
«Предъявляя мне доказательства против меня», Роберт попросил своего коллегу о помощи. Этим коллегой был Майкл, один из агентов ФБР, который допрашивал меня в Нуакшоте в феврале 2000 года. Майкл — один из тех людей, которые говорят что-то, а ты в это время думаешь: он может быть злым, а может, и нет.
— Я рад, что вы пришли, потому что я бы хотел обсудить несколько вопросов, — сказал я.
— Конечно, Майкл здесь именно для того, чтобы ответить на твои вопросы! — ответил Роберт.
— Помните, как вы, парни, прибыли допрашивать меня в Мавритании? — начал я. — Помните, как вы были уверены в том, что я не только был вовлечен в заговор «Миллениум», но и был одним из его организаторов? Как вы себя чувствуете сейчас, зная, что я не имею ко всему этому никакого отношения?
— Это не проблема, — ответил Майкл. — Проблема была в том, что ты не был с нами честен.
— Я не обязан быть с вами честным. И вот срочное сообщение для вас: я не буду говорить до тех пор, пока вы не объясните мне, почему я здесь, — сказал я.
— Это твои проблемы, — сказал Майкл.
Вы сказали бы, что Майкл из тех, кто привык унижать заключенных, которым, вероятно, приходилось сотрудничать из-за мучительных пыток. К тому времени он уже допрашивал Рамзи бен аль-Схиба. Он говорил очень высокомерно:
— Ты будешь сотрудничать с нами, хочешь ты этого или нет, ха-ха!
Я признаю, что был груб с ним, я был так зол на него с тех пор, как он обвинил меня в причастности к заговору «Миллениум», а теперь он игнорировал все мои просьбы прояснить мне всю ситуацию и отказывался признать, что его правительство ошиблось.
Майкл выглядел уставшим после своей поездки.
— Я не понимаю, почему ты отказываешься сотрудничать, — сказал он. — Они делятся с тобой едой, и говорят с тобой по-дружески.
— Почему я должен сотрудничать с кем-либо из вас? Вы делаете мне больно, держите меня взаперти без какой-либо причины.
— Мы не арестовывали тебя.
— Приведите того, кто арестовал меня. Я хотел бы пообщаться с ним.
После этой напряженной дискуссии следователи вышли из комнаты и отправили меня обратно в камеру.
— Для будущих допросов я попросил агента Майкла помочь мне разобрать твое дело. Я хочу, чтобы ты был вежливым с ним, — сказал Роберт во время нашей следующей встречи.
Я повернулся к его коллеге:
— Сейчас вы знаете, что я не причастен к заговору «Миллениум». Что теперь вы собираетесь повесить на меня?
— Знаешь, иногда мы арестовываем людей ошибочно, но затем выясняется, что они причастны к чему-то другому, — сказал Майкл.
— И когда вы перестанете играть со мной в эту игру? Каждый раз, когда новое подозрение оказывалось ложным, меня начинали подозревать в чем-то другом, и так снова и снова. Есть хоть какая-то вероятность, что я ни во что не вовлечен?
— Конечно, и поэтому тебе нужно сотрудничать с нами, чтобы защитить себя. Все, что я прошу от тебя, это объяснить мне кое-что, — сказал Роберт.
Когда прибыл Майкл, у него в руках были какие-то бумаги с заметками, и он начал зачитывать их.
— Ты позвонил Рауфу Ханначи и попросил его принести тебе сахар. Когда ты сказал ему, что Хасни вернулся в Германию, он ответил: «Не говори об этом по телефону»; я бы не стал говорить такое кому-либо.
— Мне все равно, что Рауф Ханначи говорит по телефону. Я здесь не от лица Рауфа, идите и спросите у него. Запомните, я спрашиваю у вас о том, что я сделал.
— Я просто хочу, чтобы ты объяснил мне эти разговоры и еще многое другое, — сказал Майкл.
— Нет, я не отвечу ни на один вопрос, пока вы не ответите на мой. Что я сделал?
— Я не говорю, что ты что-то сделал, но есть много вещей, которые нужно прояснить.
— Я отвечал на все вопросы тысячу и один раз, говорил вам, что я имею в виду ровно то, что я говорю. Я не использую никаких шифров. Вы просто такие несправедливые и такие параноики. Вы пользуетесь тем, что я из страны, где установлена диктатура. Если бы я был из Германии или Канады, вы бы не только не смогли задержать меня, вы бы даже не смогли поговорить со мной.
— Я прошу тебя сотрудничать с нами, мы даем тебе такую возможность. После того как мы поделимся с тобой причинами твоего ареста, для тебя будет слишком поздно! — сказал Майкл.
— Мне не нужны никакие возможности. Просто скажите, почему вы арестовали меня, и пусть будет слишком поздно. — Агент Роберт знал меня лучше, чем агент Майкл, так что он пытался успокоить нас обоих. Майкл пытался запугать меня, но чем больше он пугал меня, тем меньше я хотел сотрудничать.
