Решение милорда прозвучало для меня, как гром среди ясного неба, поскольку последние пару месяцев я пыталась уговорить его начать переговоры с братом об условиях нового мирного соглашения или хотя бы определить предварительные сроки их начала. И я не могла представить себе, что милорд обдумывает вовсе не это, а затевает очередную войну, подгоняемый жаждой крови, больше не желающей отдыхать.
В тот день мы наговорили друг другу слишком много лишних слов, и большая их часть принадлежала мне. Я даже вспоминать о них не хочу, поскольку последующее решение приняла в гневе и разочаровании. Ссора с милордом нарушила хрупкое равновесие, сложившееся в наших отношениях. Мы поругались, словно двое влюбленных, а не два разумных человека, и снова расстались на довольно долгое время. Я вернулась к принцу Дэниэлю и последующие события, связанные с разрешением Южного конфликта, заставили меня принимать решения, которыми я не горжусь. Я хотела бы все забыть, но не могу, и теперь понимаю, насколько пророческими были слова сэра Гаа Рона и милорда, ибо я научилась убивать, а мое умение в какой-то мере убило и мою настоящую душу…
Несмотря на то, что конфликт между Элидией и свободными землями не привел к войне, и впереди нас ждало еще целое десятилетие мира, крови было пролито много. И я постаралась для этого ничуть не меньше самого милорда, ибо сделала то, что сделал в свое время милорд — предала смерти человека, пытавшегося его убить. Это было моим долгом и моей обязанностью — привилегией по статусу и праву повелевать. Иногда я даже верю в то, что спасла многие жизни, пожертвовав малым, спасла честь принца Дэниэля. Но этот мир все равно сделал из меня убийцу, и я чувствую, что сама и по собственной воле приставила дуло пистолета к чужому виску и нажала на курок. Храни, Боже, людей, облеченных огромной властью, чтобы им никогда не пришлось отдавать приказы о физическом уничтожении других людей, а нам никогда не пришлось бы исполнять их…
Милорду не удалось реализовать свои планы до конца. Он успел вторгнуться в пределы границ города Гоон Ри, но основная часть населения успела покинуть свои дома и раствориться в бескрайних и дремучих лесах Юга. Когда армия милорда вошла в город, он был пуст, как и десятки других населенных пунктов. Не с кем было воевать и некого было приводить к присяге. Но чем дальше милорд продвигался вглубь свободных территорий, тем больше столкновений возникало между жителями Юга и воинами милорда. И каждая сторона уже хоронила своих мертвецов.
Для принца Дэниэля основная проблема заключалась в том, что часть его воинов была родом из Южных провинций, и они хотели оставить службу и вернуться домой. Дэниэль мог решиться на то, чтобы ослабить собственную армию, отпустив их, если бы не одно «но». Воины Юга были неотъемлемой частью армии принца, а не числились в ней формально, и их участие в этом конфликте могло быть расценено, как объявление войны милорду. Совет же настаивал на том, что вся эта авантюра затеяна Магистром именно для того, чтобы втянуть в военный конфликт Эльдарию и ее армию, развязав тем самым войну.
Вернувшись незадолго до начала заседания Совета, решавшего вопрос о том, отпускать или не отпускать воинов Юга из состава действующей армии, я присоединилась к принцу Дэниэлю, по-прежнему не особенно понимая, для чего милорд затеял вторжение. Я молча слушала членов Совета и ловила себя на мысли, что милорду не нужна война со своим братом. Однако наша ссора не открыла мне его истинные намерения и лишь впоследствии — уже после завершения похода, я предположила, что это была своего рода тренировка — проверка боеспособности регулярной армии.
Когда Дэниэль склонился ко мне и шепотом спросил, что я думаю по поводу всего этого, я ответила, что милорд не ответил мне на мои вопросы, но, может быть, он ответит своему брату. И еще я добавила, что отпускать боеспособную часть действующей армии в то время, когда милорд что-то затеял возле самых границ — не лучшее решение. И не надо быть гениальным политиком или великим военным стратегом, чтобы это понимать. Я по-прежнему не могла забыть, как однажды обвинила Совет в неверии в меня, и нескончаемые дебаты членов Совета наводили на меня раздражающую тоску. В ответ принц кивнул и фактически опередил членов Совета в принятии окончательного решения. Дэниэль объявил о преждевременности роспуска части своей армии и Совет согласился с ним.
Через несколько дней он отправил курьера с письмом для милорда. Правитель Эльдарии приглашал своего венценосного брата в гости, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, гарантируя ему и его людям жизнь и безопасность. Жизнь и безопасность милорда были словом, данным и мною, ибо слово принца Сэн Лариэн Дэниэля с момента признания меня равной ему давалось от имени нас обоих. И я сполна заплатила миру за дарованные им силу и власть…
